Шрифт:
Предисловие автора
Откровенно говоря, я долго решалась на этот рассказ. Это такое, о чём трудно писать в силу моральных и этических причин.
И всё же, многие писатели обращались к подобной теме множество раз. Возможно для того, чтобы прочувствовать и осознать нечто важное?
Берегите детей.
Они всегда беззащитны в нашем мире.
***
Ночь
Подобное тягостное чувство испытывала и молодая женщина, стоя у окна своего дома. Она смотрела в сгустившуюся темноту в молчаливом ожидании, покачивая на руках ребёнка лет шести.
Женщина устала за прошедший день. Ей пришлось заниматься уборкой и приготовлением пищи, а также всей той мелкой работой, которая всегда найдётся в таком доме.
Ребёнок, прежде всегда спокойный, отчего-то постоянно капризничал и хватал мать за платье. Она же, не понимая, что заставило его быть таким непослушным, мягко бранила сына, брала его на руки, чтобы успокоить. Женщина переживала, что не успеет справиться с домашней уборкой к тому времени, как вернётся её муж.
Он довольно часто отправлялся на заработки то в один город, то в другой, поэтому и виделись они последнее время редко. Женщина понимала, что только так у них всегда будут кров и пища, а потому почти безропотно принимала свою судьбу. Лишь порой, как сейчас, на неё находило что-то вроде отчаяния, когда один день был похож на предыдущий, а муж, по которому она так тосковала, не приходил неделя за неделей.
Обычно, он давал обещание, что вернётся к определённому сроку и старался поступить именно так. Случалось, что нарушал слово, но не по своему желанию. И потому ожидание казалось особенно тягостным.
Но сегодня она выглядывала в окно с особенным чувством предвкушения и тихой радости, что вскоре он заключит её в объятия.
Она только оправилась от испуга за своё дитя.
Маленький сынишка тяжело болел много дней подряд, а позвать врача она не могла. Их дом находился вдали от ближайшей деревни, у излучины реки, и к ней редко кто заходил из местных жителей, чтобы сказать приветственное слово или узнать об их благополучии.
Ребёнок долго лежал в бреду, весь горячий, и бедная мать делала все возможное, чтобы облегчить его страдания: обтирала его маленькое, худое тело водой с уксусом и поила травяным настоем. Не смыкая глаз, сидела у его кроватки ночи напролёт, вздрагивая от каждого шороха. И вот когда, наконец, дыхание сына стало спокойным и лихорадка отступила, она долго молилась, вытирая слёзы платком.
Страх потерять своё дитя, произвёл на молодую женщину неизгладимое впечатление. И потому она хотела поскорее дождаться возвращения мужа, чтобы выплакаться на его плече и услышать тот спокойный, внушающий доверие голос, что всегда утешал её. Женщина поглаживала малыша по волосам, но, судя по всему, этим жестом
За окном вздыхал ветер, шелестя последней осенней листвой, и вовсю раскачивал густой ельник. Днём, когда ласково пригревало и светило солнце, открывающейся картиной из окна хотелось любоваться. Глаз радовался при виде пригорков, укрытых все еще зеленой травой, а внушительная громада леса не выглядела такой угрожающей, как сейчас.
Женщина находилась во власти суеверий, как и многие из людей, а потому настороженно относилась к тому, что происходило ночью вокруг. Она никогда бы не пошла на кладбище после захода солнца и выбрасывала посуду, если на ней появлялись трещины.
Наконец, ребенку наскучило сидеть на руках у матери и он принялся вертеться во все стороны, показывая, чтобы та отпустила его. Она охотно сделала так и с облегчением выпрямила болевшую спину, не отводя глаз от ельника. Если муж вернется сегодня, то непременно с этой стороны.
К своему удовольствию, она успела переделать все домашние дела: старый деревянный дом сиял чистотой, а на печи подогревался ужин. Теперь можно и передохнуть.
Женщина придвинула кресло поближе к окну, взяв вязание. Щелканье спиц отвлекало от беспокойных мыслей, но она то и дело зорко посматривала в окно, мечтая увидеть горящий фонарь вдалеке.
Ребёнок же занялся своими игрушками.
Он расставил всех солдатиков в ряд и смешным голоском принялся отдавать команды, как заправский генерал. Конечно, солдаты не смели ослушаться своего начальника, и выполняли всё, что он им приказывал. Вскоре, воюющие стороны утомились и разошлись, чтобы устроить привал.
Мальчик огляделся, думая, во что бы ему ещё поиграть, как внезапно услышал странный шёпот, доносившийся из тёмного угла.
Мать сидела спиной к нему и не видела, как сын встал во весь рост, с интересом прислушиваясь к каким-то звукам, а затем медленно приблизился к границе света, что исходил от очага, и чернеющей темноты, куда свет не проникал.
Ребёнок знал, что в этом углу стоит большой шкаф, где мать хранила одежду и домашнюю утварь. Как и то, что одна из створок немного просела и когда её открывали, издавала противный скрип. Он слышал, как мать говорила о том, что створку нужно починить, а петли смазать.
Шёпот повторился, становясь громче.
Заинтригованный мальчик сделал шаг в темноту, оказавшись за границей света. Понемногу глаза его различили очертания шкафа, который казался таким же, каким был всегда. Створка чуть криво висела на петлях, ничуть не изменившись. Он протянул руку и коснулся её, ощутив под пальцами лишь шершавую деревянную поверхность.
Ничего особенного.
Он повернулся, чтобы отойти от шкафа и продолжить играть, как услышал ещё один странный звук, будто кто-то совсем рядом с ним провёл лезвием или другим острым предметом по дереву.
Мальчик замер, во все глаза глядя на темнеющий перед ним шкаф, а затем створка очень медленно приоткрылась. При этом, она не издала ни одного звука, распахнувшись бесшумно, словно ее всё-таки смазали хорошим маслом.
Конец ознакомительного фрагмента.