Голос сердца
Шрифт:
— Спасибо, Лиз. — Мадди проводила Лиз и побежала на кухню со своим платьем, чтобы поставить гладильную доску и включить утюг.
Оставив утюг нагреваться, она бросилась в ванную комнату — причесаться и наложить на лицо ее любимый грим от «Сарджент»: увлажняющий крем, светлую пудру, зеленоватые тени, персикового цвета помаду.
Она вернулась на кухню через минуту-другую, досадуя, что утюг еще не нагрелся, и услышала, что в дверь настойчиво звонят.
— Иду, иду! — крикнула Мадди, бросила хмурый взгляд на утюг и, не выключив его,
Стук в дверь и плач сопровождались нервными настойчивыми звонками.
— Что за?.. — Мадди заглянула в дверной глазок, а затем быстро распахнула дверь. Там стояла ее кузина Линда со своим малышом Тимми на руках. Тимми кричал, но и бледное лицо молодой женщины было тоже залито слезами. По ее покрасневшим глазам было видно, что она плачет уже давно.
— Господи, Линда! Что такое? Что случилось? — Мадди пыталась затащить кузину внутрь, но обезумевшая от горя женщина не могла сдвинуться с места.
— Дональд… Он ушел. Мадди задохнулась.
— Ушел?
— Он… бросил меня, Мадди. Бросил меня и Тимми.
Теперь мать и сын громко рыдали в один голос.
— Ох, Линда, — в полной растерянности проговорила Мадди, — это ужасно.
— Дон… уехал в Вейл, Колорадо… на техническую конференцию. Предполагалось, что он вернется сегодня утром. Только он позвонил и сказал, что хочет… официального развода. Тимми… обязанности отца… все так изменилось после рождения ребенка…
Мадди пропустила половину из того, что говорила кузина, потому что ребенок оглушительно ре-вед, но суть она уловила.
— Послушай, Линда, заходи и располагайся. К сожалению, я должна бежать на встречу. Я уже опоздала. Но ты оставайся здесь, и… и мы поговорим позже, когда я вернусь.
Линда не двигалась, застыв у порога.
— Я должна немедленно ехать к нему и попытаться спасти наш брак, Мадди.
Прежде чем Мадди смогла ответить, Линда сунула ей в руки ребенка.
— Ты присмотри за Тимом… лишь дня два-три. У меня нет никого, к кому бы я могла обратиться.
— Но… но… я не могу, — запротестовала Мадди. Ее голос был едва слышен из-за крика, ставшего еще громче после того, как ребенок попал в незнакомые руки. Она попыталась вернуть Тимми матери, но Линда уже нагнулась за сумкой с необходимыми для ребенка вещами и клетчатой переносной кроваткой.
— Вот. Одежда Тимми, бутылочки, несколько подгузников… он может спать здесь, — быстро говорила она в промежутках между всхлипываниями, ставя сумку и кроватку к ногам Мадди. — Ох, Господи, Мадди, ты — мое спасение. Не знаю, что бы я делала без тебя! Я так его люблю, Мадди. И Тимми нужен отец. Это просто… необходимо. И для меня также. — Она сжала плечо Мадди. — Я вернусь в понедельник утром и отблагодарю тебя. Ох, надо поторопиться. Я еле успеваю к своему рейсу на самолет. — Быстро обняв Мадди вместе с ребенком, Линда ушла.
Дверь захлопнулась перед лицом потрясенной Мадди. Мгновение спустя она распахнула дверь, но увидела только, как закрылись двери
Ее охватила паника. Ужаснее всего то, что она ничего не знает о детях. И сейчас самый неподходящий момент, чтобы начинать учиться уходу за ними.
— Нет, нет, этого не может быть. Я не верю… Бедный Тимми, казалось, тоже не приходил в восторг от сложившейся ситуации. Он начал корчиться, его пронзительные крики достигали новых высот.
— Пожалуйста… пожалуйста, не плачь, — умоляла Мадди. — Я ничего не соображаю. Что же мне делать?
Она стала метаться по прихожей с ребенком, почти задыхавшимся от крика, спрашивая себя, за что ей такое наказание.
— Позвонить в ресторан… Это прежде всего, — бормотала она. Оставить сообщение для Харрингтона, что… что у нее небольшие неприятности с машиной, но что она приедет, как только сможет. — Затем я должна решить, что делать с тобой. — Она посмотрела на закутанного ребенка, на его сморщенное личико багрового цвета. Младенец замолк на мгновение, чтобы ухватить глоток воздуха для нового крика. — Нет, нет, не думай… я-то держу себя в руках, деточка, — сказала она, моргая, чтобы смахнуть собственные слезы.
С визжащим ребенком на руках Мадди направилась к телефону на кухню, но, как только шагнула через порог, почувствовала неприятный запах. Мгновение спустя ее взгляд остановился на дымящемся утюге, и крик ее едва ли не заглушил вопли Тимми. Утюг, который, она думала, сломался — поэтому и оставила его на своем коньячного цвета шерстяном платье, — наконец заработал.
— Ох, нет! Нет! Почему все это мне?.. — простонала она, подняв утюг и обнаружив огромное пятно спереди на корсаже платья.
Хорошим во всем этом было только то, что Тимми, казалось, нашел в ее последнем затруднении какое-то успокоение. Перестав плакать, уставившись на нее, он издал нежный воркующий звук.
— Ох, я понимаю. Это человек, который радуется несчастью ближнего. — Но губы Мадди слабо дрогнули. — Прекрасно, малыш. Так и держись, пока я не позвоню.
Однако это была чрезмерная просьба. Через минуту, в течение которой ей удалось связаться с метрдотелем в «Симеони» и передать ему сообщение, Тимми начал снова визжать, и Мадди плохо расслышала ответ метрдотеля. Естественно, как только она положила трубку, визг сразу оборвался.
— Так это и есть та игра, в которую ты играешь? Ты представляешь, как я буду выглядеть, опоздав на встречу с Харрингтоном? А теперь я не только должна найти кого-то, кто бы посидел с тобой, но еще и откопать что-нибудь, чтобы надеть. Это будет один из самых невероятных вечеров за всю мою жизнь.
Тимми ворковал.
Мадди вздохнула и, пользуясь мгновением тишины, стала звонить Лиз, чтобы срочно позвать ее на помощь. Набрав номер раз пять, Мадди поняла, что Лиз поехала к невестке купать ребенка прямо от нее.