Голос извне

Я не чувствовала свое тело. Не чувствовала совсем, не говоря уже о том, чтобы пошевелить пальцами или головой. Я просто не ощущала себя физически. Существовали только мысли — они накатывали, как волны, вынося на берег сознания размытые, не связанные между собой кадры…

… вот я снимаю контент на фестивале косплея, где тысячи людей в образах своих любимых персонажей…

… здесь я на озере снимаю репортаж о рыбаке, которому совсем недавно неизвестная рыба откусила пальцы…

… ночь, мавританский «Поезд пустыни»,

руда, мы с Мишкой, закутанные в шершавые платки и теплые крутки, холод и самая красивая ночь, которую я видела…

… Мишка, мой помощник, сидит за решеткой в Таиланде и улыбается, не чувствуя стыда за свои выверты…

… кузница, где до сих пор используются старые технологии обработки металлов…

… сбор шафрана, палящее солнце и грозные взгляды моих сопровождающих…

… а вот мой выходной, в который я решила поплавать на катере и потом утопила свою камеру в Неве…

… а тут я по блату достала приглашение на частный космопорт, где проходила подготовка к запуску управляемой ракеты-носителя…

На кадре с космопортом я чуть «ожила». Мне было тяжело думать, вспоминать, но я заставляла себя прогонять то последнее, что помню. А помнила я мало и все какими-то кадрами: искаженное от злости лицо Жанны, оглушающую боль и хруст, лестницы и мигающие панели, голоса, а потом странный писк.

— … она сама! — завывал над ухом голос Жанны.

— Сама? Ты в своем уме? На ней камера, она пишет все! Дура! — ругался рядом смутно знакомый мужской голос.

Что вообще происходит? Почему мне так больно?

— Я толкнула ее в ответ, я не хотела… Паш, что теперь будет? Что делать?!

— Идиотка! Помоги, держи ей ноги! — нервно шептал Павел. — Она не жилец… Черт!

— Паш, Паша! Давай ее спрячем. Пожалуйста! Мне нельзя в тюрьму!

— Ты даже до суда не доживешь, ведь ее отец сотрет тебя в порошок… Давай в ту штуку ее засунем.

— Это навороченная криокапсула, прототип какой-то, — как обычно умничала сука-Жанна. — Блять! Как так-то… Поднимай ее, а я сниму с нее микрофоны и камеру.

И мне хотелось заорать, чтобы она не трогала мою технику, не смотрела мои материалы и вообще убрала от меня свои руки, да только мне даже вдох было сложно сделать.

— Не шуми ты так! Сейчас все сбегутся на твои всхлипы, — шептал Павел. — Сняла? Все, я оттащу ее в ту штуку, а ты постой на стреме.

После слов Павла я закряхтела, ощущая боль в спине и даже вскрикнула… в последний раз.

Юлия

Сегодня важный день для моей карьеры! Сегодня я отсниму материал для самого масштабного выпуска на своем канале! И не сказать, что я нервничаю, просто испытываю приятное волнение. Я глубоко вдохнула, стараясь, чтобы со стороны это выглядело как спокойная медитация, а не попытка унять трепет во всём теле. Сегодняшний ролик должен был стать для меня самым масштабным.

И он станет.

Мишка, мой помощник, остался в машине, чтобы собрать необходимое оборудование, а я вышла на воздух. Мне нужно пару минут, чтобы

упорядочить мысли в голове. Достала телефон и написала сообщения папе и маме, а затем отключила сотовый совсем, чтобы он не отвлекал меня от основного — от предстоящей съемки.

— Юль, а где твое разрешение? — выкрикнул из открытого окна Мишка.

— У меня, — похлопала себя по поясной сумке. — Все окей!

Мишка был моим помощником уже года два. Из навязанного отцом «телохранителя» превратился в мою тень, правую руку и живую жилетку для всех моих истерик. Он научился снимать так, что я забывала о камере, ловил моё безумие на лету и гасил хейтерские пожары ещё до того, как я о них узнавала. С ним было… легко.

Изначально я работала без помощника, но когда мои выпуски стали масштабнее и опаснее, то отец настоял на сопровождающем. Помню, как я отнекивалась и доказывала — справлюсь сама! И в итоге отец победил, что не удивительно. Давить, убеждать и порой манипулировать отец умел всегда. Ох, как я была недовольна… А зря, очень зря!

— Юль, твоя «любовь» на три часа, — хохотнул Мишка и поднял стекла авто, видимо, чтобы его не забрызгало ядом.

Ко мне тем временем направлялась Жанна Воронина — заноза в моей заднице, сотрудница с телеканала отца и змея ядовитая, весьма вредная и неприятная. А еще она была моей бывшей подругой.

— Ох, Юлия Соколова, — закатила глаза Жанна, встретившись со мной взглядами — её надменный, мой скептический. Понеслась!

Эта су… девушка меня порядком достала.

С Жанной мы учились вместе. И с самого первого дня учебы, зацепившись языками на последних партах, стали общаться. После все переросло в дружбу, и как мне казалось, очень крепкую. Мы вместе прогуливали пары, ходили на вечеринки, снимали первые ролики. Жанна была не такой смелой и отчаянной как я, но всегда поддерживала мое безумие. Мы хорошо общались, тепло и искренне, а Жанна стала желанным гостем в нашем доме.

После университета, когда я решила строить карьеру блогера, подруга устроилась в медиахолдинг моего отца. По блату, конечно! Как я могла не помочь?!

И после этого вся наша дружба дала трещину. Жанна работала на отца, вела репортажи, хорошо смотрелась в кадре, но не более. Ее карьерный рост остановился, хотя я знаю, что она мечтала о собственном утреннем шоу.

И с тех пор, как ко мне пришел успех, отношения испортились окончательно. Жанна злилась на меня и завидовала, а яд сцеживала на меня.

Я не была журналисткой, не работала на отца и вообще никакого отношения не имела к его бизнесу. У меня был собственный канал на известном видео-хостинге, активная страница в социальной сети и на жизнь я не жаловалась. Я была свободна и работала только над тем, что мне было действительно интересно.

Начиналось все просто — я активно вела социальные сети, потом выпустила пару корявых роликов, а когда количество подписчиков начало расти, я поняла — это мое! За несколько лет я прошла специализированные курсы, обучилась работать с графическими редакторами, с всевозможными программами, закупила технику и начала свой путь.