Чтение онлайн

— Да, все. Я готова идти туда хоть сейчас.

— Пойдешь, когда я скажу. Будь умницей и ничем не выдавай своего волнения и нашего уговора.

— Сергей Владимирович! Вы можете на меня положиться.

— Ну вот, а сейчас иди спать. В домике тоже спят и мы ничего не увидим.

Он как–то незаметно для себя и для нее перешел в обращении к ней на «ты», и это их сближало еще больше.

Качалин задернул занавеску, и они вышли из башни. Сергей закрыл дверь и ключи спрятал в нагрудный карман куртки. На втором этаже они застали всех спящими. Нашли для себя свободные комнаты и тоже улеглись. Но если Саша тут же уснула сном ребенка, то Сергей долго не мог сомкнуть глаз. Он чутко прислушивался к звукам на улице — боялся,

как бы заинтересованные лица не учинили им пожар, взрыв бомбы или что–нибудь в этом роде. Но потом сон и его сморил.

Проснулся он от истошного крика. Побежал к Шахту. Оказалось, он и кричал и, увидев Качалина, заорал еще пуще:

— Какого черта! Запер меня в мышеловке, но я живой и мне надо функционировать. Отопри скорее — хочу в туалет!..

И когда они шли по коридору, Шахт ругался еще громче, с ним сделалась истерика, и он выплескивал на Качалина все самые грязные ругательства, какие только знал.

Потом они поднялись на второй этаж, Шахт и здесь ругался и требовал радиотелефон, обещая позвать охрану, которая тут же их всех освободит и доставит в город.

Качалин на это спокойно возразил:

— Радиотелефон ты не получишь, и на командный пункт я тебя не допущу. Будешь под арестом, пока я не приму необходимые меры.

— Качалин! Ты сошел с ума! Ты бандит и за свои действия будешь отвечать.

В разговор вступил только что проснувшийся Николай Васильевич:

— Бандиты те, кто сотворил нам такую жизнь. А Сергей Владимирович, как я понимаю, приближает время, когда мы восстановим свою власть в России и накажем преступников.

— Но кто ты такой? — вскричал вновь впавший в истерику Шахт. — Я тебя не знал и знать не желаю. Пошел вон, я позову охранников.

Вскинул над головой кулаки и завизжал как поросенок:

— Отпустите меня! Отпустите!..

На крик пришли из своих комнат Нина Ивановна и Саша. С минуту наблюдали сцену, а потом удалились на кухню готовить завтрак. Возле газовой плиты — дверь, вчера Саша ее не заметила, а сейчас потянула на себя. Ей открылась небольшая комната, хорошо обставленная, но непонятная по назначению. Все другие комнаты, которые они видели, уставлены дорогой мебелью, обвешаны коврами, картинами, но вкуса и смысла не наблюдалось: это были просто жилища, устроенные человеком, лишенным понимания стиля и красоты.

— Мы будем тут жить! Вы согласны? — воскликнула Александра.

— Тут хорошо. Я с удовольствием.

Саша растворила шкаф и увидела мужскую одежду. Примерила куртку, джинсы и удивилась своей похожести на парня.

— Не сразу и поймешь, что я девица.

— Корнет Азаров из «Гусарской баллады».

— Моя любимая героиня! Ее сыграла Голубкина. Я тоже хочу быть парнем. Как вы находите, идет мне этот наряд?..

— Очень. А под куртку вот эту рубашку — с белым большим воротником.

— Да, да. Это и совсем хорошо. Куртка скрывает грудь, а джинсы чуть мешковаты, но это как раз то, что надо. Пусть не выдаются мои женские формы. Не люблю, когда пялят глаза.

— Но как же ты себя назовешь?

— Саша! Александр. И женское имя и мужское. Прекрасно! Я очень рада, что мне пришла такая мысль. Я и за границей буду выдавать себя за парня. А?.. Кто мне запретит? И в Сирию приеду к маме тоже в этой одежде. Знаю: будет недовольна. А мне хорошо. У меня и прическа под мальчика. Правда же?

Саша вертелась перед зеркалом, приглаживала ладонью волосы, и прическа действительно становилась мальчишеской. И с радостью думала: Сергей Владимирович мой план одобрит. Роль корнета Азарова ее все больше увлекала. В этой роли она вступит в новую жизнь, где будут опасности и приключения. Душа томилась от непонятной, неопределенной жизни, от надоевших поездок по заграницам, — она хотела теперь быть вместе со своим народом и помогать ему в войне, которую она еще не видела, но верила, что она действительно идет, и есть на свете силы, творящие

зло в России. Ей даже думалось и о том, что отчим ее, Сапфир, состоит в каком–то тайном заговоре против России, и, может быть, потому, интуитивно чувствуя это, она его не любила и даже испытывала к нему враждеб- ность — все это сейчас невольно пробудилось в ее сознании, но думать об этом не хотелось, и она с радостью переключала мысли на операцию, которую ей поручит сегодня Качалин.

За трапезой все молчали; Шахт всхлипывал и икал, — видимо, от волнения, — и ел быстро, словно боялся, что еду у него отнимут и снова закроют в комнате за дубовой дверью и наденут наручники.

Нина Ивановна на него не смотрела, а Саше хотелось чем–то облегчить его положение, но она даже слов не находила ему в утешение.

Качалин прислушивался к звукам со стороны грузинского домика, но там было тихо. Между тем Антон сильно запаздывал; видно, нелегко было ему собирать своих «ястребов».

— Вы меня боитесь! — всхлипывал Шахт. — Я что, не в таком же положении, как и вы? Мне нужен телефон, мой шеф болен, он ждет звонка, волнуется. Дай мне телефон! Ты слышишь, Сергей, телефон. Мне нужен телефон!..

— Успокойся, — сказал Сергей, — и постарайся меня понять. Миллиардом Сапфира заинтересовалась прокуратура; они напали на след и гонят зверя. А зверь — это все те, кто, словно мухи возле сладкого пирога, крутятся у миллиарда. И ты в этом клубке мух самая большая и, может быть, самая главная муха. Тебя бригада следователей возьмет первым, а те, кому нужно прикрыть следствие или напустить вокруг него туману, натравят на тебя киллера. И нас, как свидетелей, прошьют пулями вместе с тобой. Ты этого хочешь?.. Скажи, этого?..

— А ты меня не тыкай, бухгалтеришка несчастный! Я тебе деньги плачу за твое бесполезное копание в бумагах. Ты обещал подобрать все сделки по теплоходам. Где они, эти сделки? Где?.. А я тебе плачу по пять тысяч долларов в месяц. И этой вот… Он кивнул на Нину Ивановну. — Где ваша работа? Отчитайтесь!

Сергей с минуту молча ел и глоток за глотком отпивал шипучей содовой воды. И был спокоен и на Шахта не смотрел, а потом заговорил твердым стальным басом:

— Ну, ты, пакостник грязный! Не забывай, что натворили вы с Сапфиром. Украденного вами миллиарда хватило бы на все выплаты шахтерам и военным, и учителям. По вашей милости они по пять–шесть месяцев не получают зарплату. Их семьи бедствуют. Дети на уроках падают в голодный обморок. Или это не по вашей вине происходит такой мор в России? Или ты хочешь, чтобы и я, и она вот, Нина Ивановна, и Николай Васильевич, бывший советский министр, все это вам простили и встали перед вами на колени? Не будет этого, не ждите. Я пришел к вам в контору не для того, чтобы спрятать в воду концы ваших преступлений, а наоборот, чтобы разоблачить и при удобном случае пустить вас на распыл. И Нина Ивановна приехала из Москвы с той же целью. И все дела по теплоходам, — самые гнусные ваши сделки! — мы тщательно извлекли из груды бумаг и спрятали подальше. Мы только ждем момента, чтобы выкатить на свет божий все эти ваши преступления и вернуть народу украденный вами миллиард. Понял теперь своей безмозглой башкой, зачем мы пришли к вам на работу и что мы делаем? Вы, верно, думали со своей обезьянкой Сапфиром, что все на свете продается, но при этом забыли, что в каждом подлинно русском человеке сидит патриот своей Родины, и в подходящий час он встает на ноги и показывает свою силу. Сейчас уже миллионы русских людей встают с колен и готовы показать вам силу. Пока они сидят на рельсах и в Москве на Горбатом мосту, но если вы не вернете им их миллиарды и не отправитесь на лесоповал, они примут такие меры, от которых вам станет жарко и которые ваше племя, если оно останется в живых, будет помнить тысячи лет. Так вот: пойми все это и заткнись. И слушай мои команды. А не то снова запру тебя в глухую комнату, воткну кляп в рот и закую в наручники.