Чтение онлайн

Я только спросил:

— Неужели вы думаете, что и без этого задания молчал бы о делах любого командира, направленных в ущерб родине? И зачем нужно было вызывать сюда поздней ночью? Для скрытности? Так сейчас не мирное время, когда ночью все спят.

А ещё через несколько дней Нина Пащенко призналась:

— Меня предупредили… Я боюсь, но всё же скажу вам. Меня вызывали в особый отдел и сказали, чтобы я, как кандидат партии, всё им рассказывала о вас.

Меня это удивило и, даже, поразило. Я переспросил:

— Обо мне?

— О вас. Что вы будете говорить и всякое такое.

— Доносить, значит, должна обо мне?

— Ага! И сказали, чтобы я никому об этом не говорила. Я у них

расписалась. Но я вот вам сказала. Нарочно сюда затянула.

Я действительно заметил, что Нина старалась увести меня подальше от штаба.

— Не побоялась?

— Я никому, только вам. Вы же не такой?

— Будь уверена. Обо мне тебе нечего будет скрывать.

Несколько дней я был не в своей тарелке. Между прочим, нас с Ниной так ни разу особисты и не потревожили больше.

Немцы на нашем участке ограничивались артиллерийско-миномётным огнём. Да и какая там война, если 9-го ноября шёл снег, а 10-го началась оттепель с густейшим туманом и непролазной грязью.

Зато продолжалась разведывательная страда. Штаб армии требовал контрольного пленного, а пленного никак не могли изловить. Настойчивость штаба заставила меня посылать в поиски и дивизионных, и полковых разведчиков. До 20-го ноября поиски проводились ежедневно, вернее, еженощно. Но, когда в разведке нет настоящих разведчиков, тщетно ждать от них захвата языка! То их, разведчиков, обнаружили из-за того, что кто-то простуженный кашлянул, кто-то задел за колючую проволоку, на которой фашисты развесили консервные банки, то из-за взорвавшейся мины. Основная же причина, однако, была в том, что разведчики были неопытны, недостаточно умелы и храбры для такого рода деятельности. Не в укор им это сказано! В бою великое значение имеет пример и опыт командира или бывалого разведчика, а пример показать было некому. И ещё ни у кого не было опыта.

На Орджоникидзевском направлении войска Северной группы, её 9-я армия, к 12 ноября разгромили Нальчинско-Орджоникидзевскую группировку гитлеровцев и заставили все немецкие войска, действовавшие на Кавказско-Грозненском направлении, перейти к обороне.

Все наши мысли обратились к действиям на Сталинградском направлении, где 19-го ноября началось наступление Юго-Западного и Донского фронтов. Очередную сводку информбюро все ждали с надеждой и тревогой. Ещё не верилось, что в ходе войны наступает перелом. Вскоре наши сомнения развеялись. 23-его ноября под Сталинградом было завершено окружение более чем 300-тысячной армии фельдмаршала Паулюса.

Затем группа гитлеровского фельдмаршала Манштейна начала действия с целью вызволить свои войска, окружённые под Сталинградом. Ещё несколько дней и стало ясно, что там у немцев ничего не вышло, а Красная Армия идёт всё дальше и дальше на запад.

417-я, 337-я и 89-я стрелковые дивизии продолжали обороняться. На других же направлениях Кавказского фронта наши войска проводили частные наступательные операции, и тем сковывали противника, стремясь не дать врагу снять отсюда часть войск для усиления своих армий под Сталинградом.

Но, между прочим, дивизия СС «Викинг» всё же ушла к Манштейну!

Почти весь ноябрь стояла плохая погода: туман, снег, оттепели, дождь, непролазная грязь. В траншеях и на КП дивизии стояли вода и грязь. В окопах переднего края бойцы всё время были в мокрой одежде, грязные, обросшие. Только и согревались в землянках-банях, куда командиры частей старались посылать бойцов почаще, так как началась плодиться вошь.

Несмотря на затишье, потери личного

состава имелись ежедневно. Потери от простудных и желудочно-кишечных заболеваний. Да и немцы не жалели снарядов, как это нам казалось при нашей бедности. В 337-й стрелковой дивизии и у наших соседей обеспеченность снарядами не превышали 0,2 боекомплекта. Полковник Дементьев едва-едва отбивался от командиров полков, которые требовали снарядов и мин, резонно опасаясь:

— А если враг перейдёт в наступление, чем будем отбиваться?

За весь ноябрь разведчики так и не добыли языка, хотя бы самого захудалого! В конце концов, начальника разведки дивизии капитана Зайцева, приказом по армии сняли с должности и назначили заместителем в полк майора Гладкова. Его преемником стал майор Платов. Но, как говориться, от «перемены мест слагаемых сумма не меняется». Пленных по-прежнему не было! Дело было не в Зайцеве и не в Платове. И не в Рогове!

17 ноября полковник Дементьев в торжественной обстановке, вместе с Осадчим и начполитотдела Рудницким, вручал награды нашим бойцам и командирам. Шести товарищам вручили ордена «Красного Знамени», все из 1131-го полка. Ордена получили: заместитель командира полка Литовкин, командир батальона лейтенант Жуков, санитарки-санинстуктора Вдовченко Вера Максимовна, Алексеева Мария Фёдоровна, Кожемяко Дарья Алексеевна. Медали «За Отвагу» были вручены одиннадцати товарищам, в том числе: лейтенанту 449-й роты связи Лупандину Д. Л., помначоперотделения штадива старшему лейтенанту Яштылову В. В., санитаркам 1131-го полка Бороздиной А. В., Кротовой А. Д., Ворониной К. Н. Медали «За боевые заслуги» были вручены восьми товарищам.

Читатель, конечно, заметил, что такие серьёзные ордена, как «Красное Знамя», получили женщины-санинструкторы, «обставившие» мужчин. Не потому, разумеется, что мужчины совершили за время ожесточённых боёв мало подвигов. Героев мужчин было много сотен. Во всём была виновата официальная «арифметика». Согласно указаний из Москвы, санитары, вынесшие с поля боя 20 раненых с их оружием, награждались орденом «Красной Звезды», вынесшие с поля боя 30 раненных — орденом «Красного Знамени», а 45 раненых — орденом Ленина! Двадцать раненных не так трудно вынести даже за один день, всё зависело от условий, в которых протекал бой, выносили и больше! Но тех же двадцать раненных можно было выносить и два, и три, и более дней, и получить орден. А там, вынес ещё десять раненных и… И награждали? Да, сгоряча. Потом командиры частей стали осмотрительней.

Конечно, эта арифметика с выносом раненых, вводилась с благими намерениями. Чтобы на поле боя не оставались раненные бойцы. А этакое бывало.

Пришло время, когда выпавший снег уже не таял. Это сразу же почувствовали… лошади! Они уже не могли найти подножный корм, а фураж поставлялся всё реже и реже. Ухудшилось и снабжение продовольствием. Возникли перебои. В рационе питания стало много кукурузы.

До 20 ноября все наши полки были расположены в линию. В дивизии и полках не было второго эшелона. Но, постепенно, мы начали создавать вторые эшелоны в полках и вывели учебный батальон в резерв дивизии.

За всё это время мне только один раз довелось выехать за расположение дивизии, вызвали в оперативный отдел армии для уточнения мероприятий по активной маскировке. В штабе армии я зашёл в оперативный отдел, но поскольку моя очередь ещё не подошла, вызывали не только меня, а тут приспело обеденное время, я пошёл погулять по станице Орджоникидзевской. Я надеялся встретить у военторговской столовой моих однокурсников: подполковника Левина и майора Чижевского. Я так же рассчитывал побывать у своих квартирохозяек. Но дело обернулось неожиданным образом. Я оказался в гостях у генерал-лейтенанта Коротеева!