Годы
Шрифт:
Своим беспокойством я заразил своего комиссара.
И вот, наконец, зазвонил телефон, я взял трубку и слушаю.
— С вами будет говорить заместитель «ноль-пятого» «Марса».
Это был позывной заместителя начальника штаба армии.
— Приветствую вас, давненько мы с вами не виделись. Узнаёте меня?
В телефонной трубке звучал хорошо мне известный низкий и хриплый голос Г. О. Ляскина, бывшего начальника штаба 341-й стрелковой дивизии из 57-й армии.
— Как вы поживаете, давно ли на этой должности?
— Дела
И вдруг я вспомнил ту роту 341 стрелковой дивизии, которая обеспечивала стык с 225-й дивизией под Беззаботовкой и оказалась у врага:
— Наши воюют очень хорошо! Помните вашу левофланговую роту у Беззаботовки? Ту, которая прикрывала стык с 255-й?
— М-м… Помню!
— У нас воюют лучше, и не одна рота! Крепко воюют!
— Да? Кгм… — прокашлялся полковник Ляскин, — так и доложить командующему?
— Так и доложите!
— Хорошо. Так и доложу.
На этот раз связь не прервалась.
Под впечатлением разговора с полковником Ляскиным я находился весь день и чего-то ждал.
На следующий день, примерно в 10 часов утра, в 89-ю неожиданно нагрянула оперативная группа из отдела контрразведки «Смерш» Северной Группы Войск, в количестве до сорока человек.
В тот же день, это было 3 октября, оперативный дежурный доложил мне, что с Терского хребта спускается колонна пехоты. Чуть позднее ко мне в землянку вошёл подполковник и заявил:
— Прибыл принять от вас оборонительный участок. — И, заметив неподдельное моё удивление: — Есть боевое распоряжение № 02/ов штаба армии. К вам оно ещё не дошло.
Боевое распоряжение было подписано в 11.30. 3.10. Я взял документ.
«Командующий армией приказал:
1. Командиру 417 сд в ночь на 4.10.42 сменить части 89 сд на фронте иск Бено-Юрт, Терек, отм.208.0.
2. Командиру 89 сд в ночь с 3 на 4.10.42. сдать полосу обороны 417 сд и выйти в район Маковшин, Дурихи, Горский, где поступить в резерв командующего Северной Группы Войск ЗКФ…
3…………
Замначштаба 9 армии полковник Ляскин».
— Смотри-ка, как быстро провернул Ляскин, — подумал я. Но, как оказалось, о переходе военнослужащих 89-й дивизии на сторону противника в Группе Войск стало известно «окольным» путём, через зафронтовую агентуру. Немцы даже успели сформировать у себя армянский батальон и поставить его на позиции против нашей дивизии. Так что и Ляскин позвонил мне не просто так.
Вот тебе и «код номер два»!
— Что у вас случилась? — спросил подполковник, заместитель командира 417-й стрелковой дивизии. — Нас только что вывели на доукомплектование, а тут этот приказ. Мы не успели получить ни одного человека.
К утру 89-я дивизия была сменена. В посёлке нефтяников Гора-Горская, штаб занял школу 1 ступени, стоявшую на самой высокой точке
Вокруг посёлка и в самом посёлке стояли нефтяные вышки, а также, соединённые трубами, баки для нефти. К нашему дому был подведён газ, и мы с Козловым с интересом наблюдали, как горит газ в открытых горелках для освещения.
— Везёт этим чеченам! Тут, на Кавказе, и так тепло. Не то, что у нас в Сибири. А им ещё и газ! — позавидовал Козлов.
На следующий день, к вечеру, к штабу дивизии стали подъезжать, одна за другой, легковые автомашины различных марок. Легковые автомашины сопровождали пограничники на грузовиках.
— Товарищ майор! — обратился ко мне прибежавший писарь. — Вас вызывают в штаб. Там начальство приехало! Кажется сам Лазарь Моисеевич Каганович!
К нашему с Даниловым приходу весь руководящий состав дивизии уже стоял на веранде перед входом в школу. А командир дивизии и комиссар, вместе с приезжими, находились в помещении школы.
Вскоре подполковник Саркисян приказал всем войти. Я постарался войти одним из последних и сел подальше в углу.
Большая комната, у которой длина почти вдвое больше ширины, имела одну дверь в левом углу длинной стены. На противоположной стороне, у трёх окон, стоял артельный стол. К нему был приставлен другой стол, поменьше. Вместе они составляли букву «Т».
Л. М. Каганович, уполномоченный Государственного Комитета Обороны и Член Военного Совета фронта, сидел на председательском месте и рассматривал вошедших. Справа от Кагановича, одетый в чёрную кожанку, сидел генерал-лейтенант И. И. Масленников. Масленников смотрел в бумаги, лежавшие на столе.
Вдоль длинного стола сидели: секретарь ЦК КП(б) Азербайджана Багиров, секретари ЦК КП(б) Грузии и Армении. Все они являлись Членами Военного Совета Закавказского фронта.
В разных местах сидели два генерала и несколько старших офицеров, незнакомых мне.
Руководил совещанием Л. М. Каганович.
— Нас интересует только существо дела, причины массового перехода личного состава 89-й дивизии к немцам. Говорите коротко. Командир дивизии, начинайте. — сказал Член Политбюро ВКП(б) Каганович.
Комдив подполковник Саркисян начал бессвязно говорить «об армянском народе» и его заслугах. О том, что он, Саркисян, не хотел позора для своего народа, про кукурузник и прочее.
Комиссар дивизии и начальник политотдела также оправдывались, ссылаясь на то, что они не могли поверить в случившиеся, сперва должны были уточнить, и прочее в том же духе.
Начальник артиллерии полковник Данилиян сделал вид, что ему ничего не было известно, потому что в артиллерийском полку перебежчиков не было.