Год Мамонта
Шрифт:
Интересно, подумал Брант. У них тут не оппозиция, у них тут открытое непризнание властей. Может, не ехать в Астафию? Чего я там забыл? Там, наверное, строгие порядки, там Фалкон, там казни. А здесь вон как весело и свободно. А строить можно и здесь. Репутация Зодчего Гора везде распространена, стоит только сказать, чей я ученик, и заказы посыплются.
— А что ты думаешь об архитектуре? — спросил он, обращаясь к Боару.
— Я ее изучаю, — сказал Боар. — Именно в нашем распрекрасном заведении, в поганом гадском университете, который зачем-то восстановили.
Все опять засмеялись.
— Будешь
— Не знаю. Может быть.
— Знаком с проэктами Гора?
— С проэктами Гора? — презрительно переспросил Боар. — Какая гадость. Кому нужно все это обветшалое, тяжелое старье! Гор — бесстыжий старый эклектик — консерватор, ничего в архитектуре не смыслит. Строить надо легко, просторно, воздушно. И если строишь жилой дом, к примеру, нужно строить так, будто здание состоит из одних окон! чтобы стены вообще не чувствовались! И чтобы внутри было сказочно просторно! По всему периметру окна, никаких эркеров, и чтобы пространство между окнами было уже самих окон!
Брант хотел было возразить, что в таком доме, если его строить к северу от Астафии, нужно будет в каждом помещении устанавливать по три камина и топить их круглосуточно даже летом, но промолчал. Иногда молчать полезнее, чем говорить.
Мало по малу, общий разговор восстановился.
— Слушай, Брант, — сказал Боар. — Все, что ты здесь услышишь, детские игрушки. Поезжай в Астафию. Я тоже, по окончании, поеду. Подвинь мне чернильницу, вон стоит. Дам я тебе сейчас один адрес в Астафии…
Чита толкнул Боара локтем.
— Отстань, — сказал Боар. — Я хороший психолог. Брант — свой парень, не выдаст.
Он написал адрес на клочке бумаги. Брант сунул адрес в карман.
— Там собирается настоящая оппозиция. Там не дилетанты, там люди суровые, деловые. А тут только треп.
Что-то произошло в кафе, отчего все посетители одновременно притихли. Брант, сидевший у стены, посмотрел в направлении входной двери и сразу положил левую руку на ножны меча под столом.
У дверей стояли трое. И без характерных нашивок на плащах было понятно, просто по взглядам и осанке, что они сюда не пить и есть пришли. Один из них, среднего роста, жилистый, с приплюснутым носом, шагнул к столу и, встав неподалеку от Боара, сказал внятно и спокойно:
— Кто из вас Боар? Мне нужен Боар. Остальных я не трону.
Брант понял, что жилистый знает, кто Боар. Остальные не поняли.
— Так, — сказал жилистый. — Тишина завибрировала. — Я буду перерезать глотки всем по очереди, пока мне не выдадут Боара, или пока он сам не признается.
Очень точным, легким движением он вынул меч из ножен и свободной рукой схватил за волосы сидящего к нему спиной Читу. Чита взвизгнул.
— Ну? — спросил жилистый спокойно.
Брант быстро подтянул колени к подбородку и обеими ступнями пихнул стол. Ребро стола угодило жилистому в середину бедра. Он побелел от боли и ярости. Брант опрокинул стол на него, и жилистый упал. Перепрыгнув стол и жилистого, Брант выхватил меч. Двое других охранников тоже обнажили мечи и бросились на него. Брант парировал выпад, увернулся от рубящего меча, и ткнул острием одного из охранников в предплечье. Тот выронил оружие.
— Боар, беги! — крикнул Брант. — Беги же!
Боар рванулся к двери. Жилистый рванулся было за ним, но Брант преградил ему путь.
— Смелый юноша, — сказал жилистый. — Мне очень жаль, но вы сами напросились.
Он отбросил миниатюрный арбалет и пошел на Бранта, не примериваясь и не вставая в стойку, с опущенным мечом. Брант был прекрасно обучен всем приемам боя лучшими учителями, но ему не хватало практики, и он видел, что здесь с ним играть не будут. Боар уже исчез. Совершенно ни к чему было сейчас вот просто так дать себя убить.
Брант отступил на шаг, резко повернулся, одним прыжком заскочил на столик у окна, и всем телом ударил в раму и стекло. Рама была, к счастью, несерьезная, и он выпал наружу, перекатился, вскочил, и бросился бежать. Он повернул за угол, оступился, выровнялся, и добежал до следующего угла.
Жилистый не собирался за ним гнаться. Он подошел опять к большому столу, где все, кроме Боара, продолжали оставаться на своих местах, как покорно ждущие своей очереди животные на бойне.
— Кто такой? — спросил жилистый, оглядывая лица сидящих.
Помолчали.
— Я спрашиваю, кто такой.
— Брант, — сказало сразу несколько человек.
— Брант? Брант. Откуда?
— Из Беркли.
— Сомневаюсь, — сказал Хок. — В Беркли совсем другой выговор, господа студенты, изучающие наречия. Совсем другой. Ровнее, монотоннее, и больше в нос. Ну, ладно, этого вы, положим, можете не знать. Ну-ка, — он еще раз оглядел сидящих и наугад указал на Вудпекера. — Ты. Вставай и следуй за мной. Будешь заложником, пока не найдем Боара и Бранта. Не волнуйся, больше одного дня это не займет. Вставай, вставай.
Он брезгливо оглядел двоих охранников. Один лежал без сознания, второй сидел на стуле и сжимал предплечье.
— К медику, — сказал Хок, потирая приплюснутый нос. — А от медика пошлешь кого-нибудь подобрать этого. Вольно.
Он вышел, и Вудпекер покорно последовал за ним.
Податливый народ — студенты, думал Хок. Податливый, но очень безалаберный. Крикливый, агрессивный, трусливый. Их очень легко заставить подчиняться, но очень трудно заставить выполнять инструкции, они вечно чего-то путают и забывают, и все понимают не так.
В здание ратуши они вошли вдвоем. Хок остановил Вудпекера и сунул ему в руку два золотых.
— Боара ты указал мне правильно. Место выбрал правильно. А вот Бранта ты за общий стол пустил совершенно зря. Надо было увести его в сторону, усадить за отдельный столик, и что-нибудь ему рассказать из тобою выученного. Не зря же в университете учишься.
— Но вы мне об этом…
— Иногда нужно уметь импровизировать. Сейчас ты пойдешь прямо, вдоль стены, потом повернешь налево. Там есть дверь, ведущая в боковой ход, через нее и выйдешь. Уйдешь к тетушке на окраину, заляжешь там, через три дня вернешься. Понял?