Чтение онлайн

Краем глаза он заметил в этом бледном сверкающем море пару темных лиц, должно быть, то был посол Горменед, называющий себя родственником Императора, и его жена. Он не мог повернуть голову, чтобы посмотреть внимательнее, но мысль о том, что где-то в толпе стоит человек из Баризана, служила ему утешительным напоминанием, что мир не ограничивается стенами Унтеленейса. Он спокойно шел по коридору, и процессия за его спиной таяла по мере того, как Драхары, князья и свидетели занимали предназначенные им места. Архипрелат ждал на возвышении, стоя перед престолом из слоновой

кости с Этуверац Мура в руках. Нохэчареи заняли свои позиции по краям помоста, и последние десять шагов Майя прошел совсем один — восемнадцатилетний, темнокожий, худой юноша, в котором Варенечибел никогда не видел своего наследника.

Он преодолел пять ступеней помоста и поклонился Архипрелату. Архипрелат поклонился в ответ, та часть лица, которую Майя мог разглядеть под его маской, по крайней мере, не выражала осуждения. Священник задал обязательные вопросы, и Майя ответил громким и ясным голосом.

— Встаньте на колени в последний раз, Эдрехазивар Драхар, — провозгласил Архипрелат, возвысив свой голос почти до крика, — И примите корону Эльфланда!

Майя преклонил колени. Этуверац Мура, древний тяжелый серебряный обруч, украшенный опалами, опустился на его голову. Потом он снова встал, стараясь унять дрожь в коленях, и повернулся лицом к Унтелеану.

Дружно и очень красиво придворные склонились перед ним; некоторые из женщин по-старомодному присели, и ему захотелось лучше разглядеть их лица, чтобы понять встанут ли они на его сторону против Сору Жасани. Надо будет больше разузнать о них. Но ровные ряды светлых голов и темных одежд заколебались и поплыли у него перед глазами, и первые тридцать минут правления Эдрехазивара VII были посвящены упорной борьбе со слезами.

Затем нохэчареи снова окружили Майю, и он смог более коротким путем вернуться в Алсетмерет, где на него набросились хлопотливые эдочареи, заставившие проглотить чашку бульона, прежде чем позволить забраться в постель.

Майя лежал под балдахином на огромной кровати Императоров Эльфланда, и глядел в темноту на кошек Драхада. Он знал, что Кала сидит в углу, охраняя его покой. Он был полностью опустошен и, прикованный к постели весом собственного тела, ждал прихода сна. Когда он закрыл глаза, картины дня замелькали перед ним в таком безумном вихре, что он поспешил открыть их снова. Он вспомнил о спокойствии, снизошедшем на него в часовне, но сейчас оно казалось столь же неуловимым, как сон.

Майя лежал и смотрел в темноту, а когда наконец заснул, то даже не заметил этого, потому что его сон был таким же темным и безмолвным, как его спальня.

На следующее утро все крыши Унтеленейса были засыпаны снегом.

— Ранний снегопад, не по сезону, — чопорно заметил Эша, заметив направление взгляда Майи.

Теперь, когда он был коронован, а не просто являлся первым претендентом на престол, нельзя было дольше оставаться в безопасном уединении Алсетмерета. Цевет заверил, что ему больше не придется являться в Унтелеан, за исключением особо торжественных случаев, но Император традиционно

давал аудиенции в Мишентелеане, и несмотря на похороны Варенечибела IV, которые должны были состояться сегодня вечером, новый Император (как твердо сказал Цевет) обязательно должен встретиться со своими подданными.

— Работа правительства застопорилась, — сказал он, сидя на противоположном торце стола, собранный и безупречный, как всегда. — Необходимо дать ему новый толчок, Ваше Высочество, и вы единственный, кто может это сделать.

— Полагаю, что я должен, — вздохнул Майя.

— Ваше Высочество?

— Ничего. Кто еще желает сегодня меня видеть? — Эти слова прозвучали слишком резко, и Цевет отпрянул, прижав уши.

— Ваше Высочество, мы не хотели обидеть вас. Мы только желали помочь.

Майя осторожно поставил чашку на блюдце, его окатила горячая волна стыда.

— Мы приносим свои извинения, — сказал он. — Мы говорили неприветливо и грубо, вы не заслужили подобного обращения. Мы не должны были пренебрегать вашей помощью. Мы сожалеем.

— Ваше Высочество, — неловко возразил Цевет. — Вы не должны так говорить с нами.

— Почему нет?

Цевет открыл рот и снова его закрыл. Затем, не спеша, поставил чашку, встал и распростерся ниц около стола. Ишеан с тревогой наблюдал за ним.

Затем Цевет встал, невозмутимый и сдержанный, и произнес:

— Император Эльфланда не извиняется перед своим секретарем. Но мы благодарим вас, что Император это сделал. — Он улыбнулся ласковой и теплой улыбкой, на мгновение осветившей его лицо, и снова сел. — Ваше Высочество.

Не говоря ни слова, Ишеан поставил перед Майей чистую тарелку. Так же молча он взял чашку, благоухавшую ромашковым чаем. Тогда Майя спросил:

— Кто запрашивает аудиенции сегодня утром?

— Ваше Высочество, самыми важными просителями являются Свидетели «Мудрости Чохаро».

Майя похолодел. Он снова осторожно опустил чашку и взял теплую булочку с тающим на ней маслом.

— Когда они хотят говорить со мной?

— Как только вы найдете возможность встретиться с ними, Ваше Высочество.

— О. — Он откусил кусок, прожевал и проглотил, не чувствуя вкуса. — Тогда мы должны удовлетворить их просьбу.

Цевет взглянул на часы.

— В девять часов? — предложил он, с легкой иронией в голосе.

— Да, — согласился Майя.

— Ваше Высочество, мы напишем необходимый ответ. В это время вы, может быть, пожелаете прочитать письмо Сетериса Нелара.

Майе очень хотелось также вежливо сообщить Цевету, что меньше всего на свете он хотел бы вспоминать о своем кузене, но все же принял протянутое ему письмо.

Знакомый почерк Сетериса заставил его вздрогнуть, как от удара. Чтобы дать себе минутную передышку, он снова взял булочку и заставил себя доесть ее полностью. Он был даже не в состоянии заметить, какая она вкусная, и с трудом проглотил, стараясь справиться с сухостью в горле.

Откладывать дальше было невозможно. Он с мрачным видом развернул письмо (по-детски обрадовавшись масляным пятнам, оставленным его пальцами) и начал читать: