Гниль
Шрифт:
Максим Бронеславович всё никак не мог придти в себя. Он стоял у стены, спрятавшись за вешалками с одеждой. Мужчина, то мысленно беседовал сам с собой с собой, то поглядывал на дверь и прислушивался. Кажется, он слышал идущие сверху крики, топот ног.
Что же здесь к едрене-фене происходит?
Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, не в состоянии пойти и узнать в чём всё-таки дело.
На втором этаже судя по звукам, происходило что-то явно не хорошее.
Наконец
Он не мог просто стоять вот так…
За окном болтался на ветру, как неуклюжий мотылёк, толстый ошалелый мальчишка: туда-сюда, периодически касаясь ногами стекла. Судя по всему, мальчишка явно спускался вниз таким нетрадиционным образом.
Пару секунд разум электрика делал анализ случившихся с ним происшествий.
На лице толстого подростка за окном Бронеславович не увидел ни волдырей, ни припухлостей, ни ещё каких странностей. Вот это, то и заставило его стремительно вкарабкаться на подоконник и быстро открыть шпингалеты, чтобы распахнуть окно.
Когда, поскрипев и поупиравшись для приличия, оконные створки наконец-то распахнулись, электрик услышал новый крик. Вуух. Сверху на шторе съезжал ещё один мальчишка.
Они от кого-то спасаются бегством, он был стопроцентно уверен в этом. Мужчина выглянул из окна и посмотрев вверх на мгновение вздрогнув.
Им явно нужна была помощь, понял электрик, когда увидел мелькнувшие на втором этаже лица других подростков.
Глубоко вздохнув, мужчина спрыгнул с подоконника на землю, как раз в то время когда Пашка вместе с напрочь оторванной шторой падал в сугроб.
— Эй, пацаны, живы? — поинтересовался электрик у очумевших лежащих на снегу мальчишек. Один сразу кивнул, второй мальчишка просто лежал и ждал, не произнося ни слова, пока мужчина не вытащил его из мягкого подтаявшего сугроба.
— Давайте за мной ребятня, быстро! — Бронеславович показал на раскрытое окно гардероба, добавил:- там безопасно, — и подсобил толстому пацанёнку первым залезть на подоконник. Второго же мальчишку ему пришлось перекинуть через плечо и с горем пополам спровадить туда же.
Толстяк весь вспотел, пока оказался на подоконнике, но оттуда как мог, помогал, пока электрик со вторым мальчишкой не оказался снова в гардеробе.
Бронеславович закрыл окно, для собственного успокоения проверил защёлку и спросил, уже отойдя от угасающей вспышки адреналина.
— Что здесь происходит, а пацаны? Вижу совсем все с ума посходили. И народ чудной, ненормальный, да? Рожи в наростах и перекошенные, точно у нариков.
Пашка после пережитого ещё не мог говорить. Только моргал и вылупив глаза рассматривал их спасителя. Чебурек напротив мямлил кукую-то несуразицу. Пока Воробьев, наконец,
— Я Пашка. Это мой друг Чебурек. То есть Генка. Спасибо что помогли.
— А я Максим Бронеславович — электрик, уточнил мужчина. — Рад был помочь.
— У нас тут такое дело… — нахмурился мальчишка и побледнел, видимо вспоминая пережитое. — Мы не знаем, что происходит. Но сначала у всех была чесотка. А потом это безумие… — Чебурек кивнул. — Массовый лунатизм, за которым мы с Генкой проследили.
— Стоп. — Замахал руками электрик, точно сотрудник дпс регулирующий движение машин во время поломки светофора.
— Давай рассказывай всё по порядку малец. Соберись и только факты выкладывай. Всё что конкретно по делу. Как задача по физике, понял? Вот давай обоснуй всё и решай.
Пашка вздохнул, собрался с мыслями и начал рассказывать.
За окном была ночь. Сколько сейчас точно времени никто не знал. Наручные часы Воробьева сломались. А мобильника ни у кого не было.
Желудок электрика предательски заурчал первым. Ему, точно аккомпанируя, на расстроенном саксофоне отозвался вечно голодный желудок Чебурека.
— Так ты Пашка говоришь, что все телефоны в здании не работают. А взрослые, куда ваши подевались?
— Не видели мы никого. Кроме разве что завхоза, рыскающего вместе с подростками возле овощехранилища и ворот. А вот остальных: Савельича, медсестру, учителей, с той самой ночи дурной не видел.
— Не можем мы тут сидеть больше, — упер руки в бока Чебурек. — Я домой хочу.
— Я тоже домой хочу, очень, — тяжко вздохнул электрик, думая о жене, которая, наверное, с ума от беспокойства сходит. А дозвониться сюда не может.
— Они днём тихие. И свет, не любят, вон за нами не полезли, а ночью то, наверное, прыгали бы без страху как спецназовцы со стажем, — точно разговаривая сам с собой, поделился наблюдениями Воробьёв.
— Так мальцы мне надо подумать, поэтому я чуток посплю чего и вам желаю, — сказал электрик, снимая с вешалки женское пальто с меховым воротником и сворачивая его в рулон, положив под голову замест подушки.
— Здесь мы пока в безопасности, — произнёс электрик после нескольких секунд ёрзанья и добавил:
— Если будут ломиться в дверь, то отступать будем в окно. Ели наоборот, тогда за дверь. Но думаю если они до сих пор сюда не сунулись, то пока не определили наше местоположение. А может чем другим занялись. Картошку таскают из овощехранилища, работнички, — хмыкнул электрик и, открыв рот, широко зевнул. Затем поёрзал и прислонившись к стене заснул.
Темно за окном, небо чёрное снежное и не видно ни единой звезды, а фонарь за забором, так далеко, что его свет едва виден сквозь беспрестанно падающий снег.