Чтение онлайн

– Да, пойдемте поближе к жизни!
– сказал долго молчавший Петя.- Пойдем, мамочка, сегодня последний день в Канкуне - поглядим под конец кабаре.

Дон Альфонсо провел нас среди подростковых, но уже мохнатых пальм, шептавших что-то под вечерним ветром, и мы оказались у дверей кабаре. Высоко над нами, почти рядом с созвездием Льва, горели буквы "Чили-Вили".

Простившись с доном Альфонсо, мы прошли внутрь.

Странный потусторонний свет, который, вероятно, можно увидеть в конце посмертного

коридора, озарял большой зал.

Среди столов возвышались круглые островки с металлическими столбами посередине. Какие-то длинные черные ящики стояли вдоль стен, и Оля с ужасом произнесла:

– Это же гробы!!!

Когда глаза попривыкли к полумраку, мы увидали торчащие тут и там кресты, под которыми белели горки разнокалиберных черепов.

– Е-мое!
– охнул Петя, подаваясь к выходу.

В это время к нам подгреб небольшой скелет женского пола.

– Добро пожаловать! Бьенвенидос! Сегодня у нас Хеллуин - День мертвых! Где вам будет удобнее присесть?

Петя с Олей уже присели на пороге - их трудно было поднять. В конце концов мы перекочевали за стол у одного из круглых островков.

Уже знакомый нам скелет при ближайшем рассмотрении оказался милой девушкой. На ней было чрезвычайно мало одежды, а на всем свободном пространстве белой светящейся краской нарисован костяк.

Эффект был сильный. Петя с Олей молча, затравленно озирались по сторонам.

– Ребята, - сказал я, - нам повезло! Это же народный праздник - День мертвых. По всей Мексике его справляют. Продают шоколадные черепа и скелеты - леденцы. Веселятся от души!

Петя нервно дергал головой.

– Да уж! Тебе, мамочка, весело?

– Не дергайся, Петр! Что ты, как скелет на ниточке?
– сказала Оля. Конечно, нам повезло - надо все увидеть своими глазами...

Олины глаза были широко раскрыты. Они явно сомневались, так ли уж необходимо видеть

в с е.

Где-то ударило полночь. И в тот же миг отворились гробы. Медленно, потрясывая саванами, выбирались из них покойники. Действительно, они здорово напоминали белых павлинов с относительно короткими хвостами. Строго говоря, это были все, как на подбор, самки, покойники женского рода. В некотором танце они стремились к островкам, и вот каждая заняла свой.

На ближайший к нам остров взобралась довольно веселая покойница. Она подмигнула и, разметав длинные черные волосы, сделала пируэт вокруг металлического столба. Ее саван взлетел, как купол парашюта, и стало очевидно, что под ним ничего нету. То есть было кое-что - абсолютно голое, как у каждой нормальной покойницы, тело. Причем тело весьма живое и бодрое.

– Однако, - сказала Оля, взглянув на Петю.

– Ты, мамочка, сама говорила: надо все увидеть своими глазами, заметил Петя, не отрывая взора от покойницы.

Она меж тем, кружась вокруг столба, медленно, но неуклонно освобождалась от

савана. На прочих островах происходило аналогичное действо, которое символизировало, конечно, победу жизни над смертью.

– Ты прав - нам здорово повезло, - возбуждался Петя.
– Какой мощный праздник - День мертвых!

– Элементарный стриптиз, - презрительно сказала Оля.
– Надо называть вещи своими именами.

– Я не соглашусь с тобой, мамуля, - вкрадчиво ответил Петя.
– Это театр! Не Чехов, конечно, но мысль заложена.

– Куда она заложена?
– взорвалась Оля.
– Между ног, что ли?

Бывшие покойницы тем временем скинули саваны и отплясывали яростный победный танец. Они потрясали всем, что имело право и могло трястись. Они принимали разные, как принято говорить, рискованные позы, откровенно показывая, чего и где у них заложено.

– Знаете, это слишком, - вспыхнула Оля.
– Бесовство! Здесь нет эстетики!

– Это спорно!
– сказал я.

– Вот именно - порно!
– не расслышала Оля.

– Я хотел сказать, что эстетика - вещь относительная. В разные времена у нее разные критерии. И нельзя быть у нее в рабстве.

– Верно, верно!
– поддакнул Петя, бегло озираясь по сторонам. Освобождайся-ка, мамочка, от рабства. Гляди, как свободны эти девушки.

– Ладно, Петр, - угрожающе сказала Оля, - с тобой мы еще поговорим о рабстве. А с вами, - и она сверкнула на меня глазами, - я снова перехожу на "вы". Не ожидала от вас такого мужланства.

– Простите, Оля, - сказал я примирительно.
– Я и сам не ожидал, что мужланство попрет! Черт его знает, чего оно поперло?!

– Вот видите, - смягчилась Оля.
– Вы поймите, я же не какая-нибудь там темная овца. Я не против обнаженной натуры, секса и прочего...

– А что это прочее?
– заинтересовался Петя.

– Заткнись, Петр!
– отрезала Оля.
– Но эти танцы у позорного столба! Это слишком! Вы согласны?

– Ну, в общем..., - неопределенно сказал я, разглядывая беснующихся островитянок. На мой взгляд они были достаточно эстетичны.

– Вы знаете, я бы и сама могла так сплясать, - доверительно сказала Оля.
– То есть, конечно, не так разнузданно и дико, а, как бы точнее выразиться, - задушевно, поэтично.

Петя открыл рот.

– Ну, мамуля, ты даешь шороху! Танец маленьких голых лебедей? Это уж точно будет стриптиз и порно.

– Ты скотина!
– рявкнула Оля.
– Я с тобою завтра же развожусь, Фетюков!

– Завтра не выйдет - мы в самолете будем.

– Ну хоть признай, что ты скотина, - как-то жалобно попросила Оля.

– Признаю, мамочка, - быстро согласился Петя.
– Я скотина!

Оля вздохнула и покачала головой. Было видно, что она здорово утомилась в компании мужлана и скотины.