Гнэльф
Шрифт:
Глава двадцать шестая
И вот наступил радостный день: Глеба Кудашева выписали из клиники! Встречать дорогого друга приехал весь оркестр во главе с Эдом. Не было только Малютки Мика, который отговорился от этой церемонии под благовидным предлогом.
– Глеб! Как мы рады тебя видеть! – заорали музыканты, как только их приятель показался в дверях клиники профессора Гейзеровского.
Объятия, поцелуи – и через минуту кавалькада машин стала выруливать на центральную автомагистраль.
– Никогда
Счастливчик Глеб обернулся и помахал рукой старику в инвалидной коляске.
– У нас есть для тебя сюрприз, – сказал Эд, когда его приятель вновь повернулся к нему лицом. – Но ты увидишь этот сюрприз чуть позже – вечером.
– Надеюсь, он приятный? – спросил Глеб и улыбнулся. Он догадывался, что о неприятном сюрпризе Эд даже бы и не заикнулся в такую минуту.
– Увидишь сам: сегодня мы даем концерт в твою честь.
– Спасибо, но вряд ли я смогу сегодня петь…
– Ты будешь слушать. А завтра мы начнем репетировать.
Автомобильный кортеж выехал на центральную магистраль и помчался по ней с предельной скоростью. Музыкантам не терпелось скорее доставить друга в его родной дом.
Глава двадцать шестая
Микки собрал свои вещи в маленький рюкзачок и с грустью сказал Топику:
– Прощай, дружище… Мне будет здорово не хватать тебя.
Умный пес вильнул хвостом и заскулил: он понял, что с ним прощаются, и сердце его было готово разорваться на части.
– Сегодня приедет настоящий Глеб Кудашев, ты быстро забудешь про жалкого уродца…
Несправедливый упрек задел Топика, и он обиженно что-то провыл.
– Извини, но это правда. – Гнэльф поцеловал собаку в морду и пошел к дверям.
Топик поднялся с пола и двинулся следом.
– Тебе лучше остаться дома, – посоветовал ему Микки. – Прощай!
Он вытер рукавом слезу и протянул руку, чтобы открыть дверь. Но Топик вдруг ухватил его зубами за рюкзачок и потащил обратно в гостиную.
– У меня осталось мало времени! Мне пора сматываться!
Пес отпустил рюкзачок и печально взвизгнул.
– Мы еще встретимся, Топ! – Гнэльф снова поцеловал собаку и пошел к выходу.
В этот момент неподалеку от дома Глеба Кудашева прогуливалась супружеская пара Крупицыных. Увидев на крыльце соседа незнакомого мальчика с рюкзаком за плечами, глава семейства сказал, обращаясь к жене:
– Смотри, Машенька, наш Топик начал водить к себе мальчишек! Это добром не кончится!
– Ты прав, Николай, нужно заявить в милицию.
– Разве я упоминал милицию? Просто я хотел бы еще раз побеседовать с Топиком. Он должен понять: во всем нужна мера!
– Скорей бы возвращался его хозяин…
– Сегодня
Вдруг на дороге показалась кавалькада из четырех легковых машин. Через несколько секунд она подъехала к дому Глеба Кудашева и остановилась.
– Коленька! – радостно воскликнула Марья Ивановна Крупицына и затрясла обеими руками локоть мужа. – Это – он! Он вернулся!
– Я вижу… Привет, Глебушка!
Крупицыны приветственно помахали Кудашеву, и тот в ответ тоже весело помахал рукой соседям. После чего вылез из машины и направился к дверям родного дома, за которыми радостно прыгал и скулил старина Топик.
Глава двадцать седьмая
Эд провел Глеба через весь бар и усадил за столик поближе к эстраде.
– Сегодня ты у нас почетный гость, а завтра возьмешься за работу, – сказал он приятелю и похлопал его ладонью по плечу. – Смотри и слушай: через пару минут мы преподнесем тебе обещанный сюрприз!
И Эд ушел к оркестрантам и гнэльфу, боязливо жавшемуся в темном углу за сценой.
– Мик, ты не должен подкачать: в зале находится сам Глеб Кудашев! Если ты ему понравишься, вы будете выступать в паре!
Эд подал знак, и музыканты отправились на сцену. Следом за ними выскочил и сам Эд с радостной улыбкой на устах.
– Дамы и господа! Друзья! Сегодня у нас удивительный вечер – к нам вернулся наш любимец, наш дорогой Глеб Кудашев!
Бар потонул в аплодисментах. Когда свист и гам немного поутихли, Эд продолжил:
– Но мы не станем пока заставлять дорогого Глебушку петь. Пусть и он хоть немного побудет на вашем месте… Глеб, ты уже сидишь на месте наших милых гостей?
Кудашев утвердительно кивнул головой.
– Потом поделишься впечатлениями…А пока пусть поработает наш Малютка Мик! Мик, давай!
Бар снова захлестнула волна восторженных аплодисментов и радостного свиста. Эд исчез с эстрады, а на нее выскочил гнэльф Микки с микрофоном в руках. Оркестр грянул последний хит Эда и Глеба.
Кудашев испуганно вжался в кресло, его лоб покрыла испарина: необъяснимый ужас объял молодого парня и почти парализовал его.
– Как он волнуется, – сказал Эд осветителю, выглядывая из-за его плеча и бросая взоры на приятеля, сидевшего в зале. – Вот что значит настоящий артист!
Допев песню, гнэльф убежал со сцены.
– Пой еще! – попросил нового солиста Эд и подтолкнул Микки обратно к оркестрантам. – Ему понравилось!
– Оно и видно… – буркнул недовольно гнэльф, однако снова выскочил на сцену и, что-то прошептав музыкантам, начал петь новую песню.
И в тот момент, когда он вновь появился на публике, Глеб вдруг судорожно поднялся из кресла и, шатаясь как пьяный, пошел к выходу.