Глупец
Шрифт:
Я припарковалась перед домом Бракса и прежде чем дошла до входной двери, Кейн уже ее распахнул, взял меня за руку и потянул внутрь. Дверь еще даже не успела закрыться, как он поцеловал меня, ловко снял пальто, при этом не прерывая поцелуй, бросил пальто и сумочку на столик возле двери. Затем его руки обвились вокруг меня, скользнули вниз на талию, и он притянул меня ближе, я погрузила пальцы в его волосы и просто не смогла сдержать стон, он проглотил его и еще больше углубил поцелуй. Чувства просто распирали меня,
Завершив поцелуй, Кейн отстранился, его глаза цвета кофе просто светились.
– Здравствуй, - сказал он улыбаясь.
Я улыбнулась в ответ.
– И тебе привет.
– Хочешь сесть?
– спросил он показывая на диван.
– Да, - Кейн переплел свои пальцы с моими и потянул меня за руку. Я не смогла сдержать вскрик от боли, когда он своей большой рукой сжал мою ладонь.
– В чем дело?
– спросил он, затем посмотрел на мою руку, перевернул ее ладонью вверх, затем взял другую мою руку и тоже перевернул.
– Харпер, - сказал он тихо и нежно провел пальцем по моим мозолям, затем посмотрел на меня.
– Что ты делала?
Паника. Страх.
– Я…эм…- я тянула с ответом.
– Помогала рубить дрова, - я улыбнулась. – Что-то вроде традиции семьи Бель, - посмотрела на Кейна, он внимательно за мной наблюдал.
– Мы рубили дрова по очереди.
Не говоря ни слова, он подвел меня к дивану. На кофейном столике стояла свеча, от нее пахло яблоком и кленом. Я принюхалась, мне понравился запах. Наконец мы сели, он взял меня за руки.
– В следующий раз надевай перчатки. Хочешь, я смажу твои мозоли?
Я улыбнулась.
– Это ведь просто мозоли, Кейн. Я в порядке, - я снова принюхалась, пытаясь отвлечь Кейна от своих раненых ладоней.
– Свеча так вкусно пахнет.
– Оливия дала, - ответил Кейн.
– Она слишком хороша для моего брата. Правда.
Я осмотрелась. Раньше я уже бывала здесь несколько раз.
– Мне кажется, количество наград увеличилось вдвое с тех пор, как я была здесь последний раз. Браксу действительно нравится играть.
– Он живет этим, - сказал Кейн.
– Еще с самого детства, - он улыбнулся.
– Первое, что он сказал мне, когда мы встретились, было: «Ты любишь бейсбол?»
Я посмотрела на него.
– Когда вы встретились?
У Кейна в глазах появилась теплота.
– Ну да, - он слегка отодвинулся.
– Ты не знала, что мы сводные братья?
– Я знала, да, Оливия говорила мне, но я не знаю, сколько вам было, когда вы познакомились, - в моей голове была куча вопросов, задавать которые я просто не имела права. Тем более, если принять во внимание, что я не ответила бы на них сама, задай их кто-то мне. Но тем не менее, я не смогла сдержаться:
– Что случилось с твоими родителями?
Кейн
– А наше пари еще в силе?
– спросил он, удивив меня.
– Я отвечаю на один вопрос, и ты отвечаешь на один вопрос. Правда и ничего, кроме правды?
Я медленно кивнула. И молилась, чтобы только он задал правильные вопросы.
Он снова опустил взгляд на наши руки, затем вздохнул.
– Ты знаешь, что некоторые дети иногда становятся точно такими же, как и мама с папой?
– он посмотрел на меня.
– Я едва помню свою маму. Она…она бросила нас, очень давно бросила, едва мне исполнилось пять лет. Но вот в одном я уверен на сто процентов: я вовсе не такой, как мой отец.
Обида в голосе каким-то образом изменила черты его лица, они стали резкими, он казался старше своих лет. Такое в нежном Кейне МакКарти я вижу впервые. Я ждала продолжения, сжала его руку и села поближе.
– Мой отец был пьяницей, злым ублюдком. Он относился к такому типу отморозков, которым просто нельзя быть чьими-то отцами.
– Кейн покачал головой.
– Он находил тысячу причин, чтобы избивать меня и мою сестру.
Мое сердце забилось быстрее.
– У тебя есть сестра?
– тихо спросила я.
Кейн посмотрел мне в глаза.
– Кэти.
Я сглотнула подкативший к горлу комок.
– Ты часто ее видишь?
Кейн выдохнул, и улыбка на его лице теперь была грустной, расплывчатой.
– Так часто, как могу.
– А отца?
– осмелилась спросить я. Я просто не могла сдержать этот вопрос в себе. Я хотела знать больше, хотела знать все.
– Он в тюрьме, - Кейн снова вздохнул и сжал мою руку, вновь эта грустная улыбка.
– Теперь твоя очередь. И у меня есть право задать четыре вопроса - на четыре твоих. Справедливо?
Я в страхе кивнула, но уговор есть уговор.
– Да.
Он сел вполоборота, положив одну руку на спинку дивана. Снаружи уже начало темнеть. А горящая свеча на столе мерцала, заставляя тени плясать вокруг лица Кейна.
– Ты одна в семье?
– Да.
Он кивнул.
– Где твои родители?
– Умерли, когда мне было восемь. Моя бабушка воспитала меня.
Я бы даже сама ему это рассказала, без вопроса. Ведь этот вопрос казался безобидным, разве нет?
– Почему ты боишься темноты?
– спросил он мягким голосом.