Чтение онлайн

Это именно то, чем занимаются нормальные люди? Шутят? Балуются? Любят?

Кейн снова ворвался в мои мысли, но как только его карие глаза и приятный голос возникли в моем воображении, моя бабушка отпихнула их обратно. Я крепко зажмурила глаза, изо всех сил пытаясь прогнать ее обратно в дальний уголок, туда, где она не причиняет мне вреда. Но ей удалось прорваться. Как всегда.

– Что ты здесь делаешь?

Я стояла на коленках возле мусорного ведра у входа в кухню. Я нашла свой рюкзак, который она выбросила. Я копалась в рюкзаке, и моя рука с зажатой фотографией, единственной фотографией

моих родителей, замерла.

– Отвечай!

Я вскочила с колен, при этом сжав фотографию в комок.

– Ни-ничего, - ответила я, заикаясь.

– Сейчас же достань руку из рюкзака.

Меня начало трясти, когда я стала медленно вытаскивать руку. Подняла глаза, умоляя Коринн Бель.

– Пожалуйста, можно я ее себе оставлю? Я спрячу ее в своем…

Широко улыбнувшись Коринн Бель схватила меня за руку и сильно дернула.

– Ты не оставишь ее. Ты уже забыла то, что я говорила тебе всего час назад?
– она наклонилась ближе, так, что я смогла рассмотреть каждую морщину на ее бледном, напудренном лице.
– Ты больше не существуешь, так же, как и они!
– она выхватила фотографию из моей руки.
– А теперь иди.

Но она не отпустила меня, вместо этого потянув за собой в дом, через кухню, мимо кладовой в коридор. В очаге бушевало пламя. Коринн Бель засунула фотографию обратно мне в руку.

– Посмотри на фотографию в последний раз, - сказала она.
– А затем брось в огонь.

Слезы застилали глаза, когда я посмотрела ей в лицо - жестокое, старое, злое, наполненное ненавистью.

– Быстро!
– проорала она.

Медленно, я отвела глаза и сквозь слезы посмотрела на фотографию. Она выглядела неважно: уголок был оторван, родители получились здесь расплывчатыми, но я все равно могла рассмотреть их, здесь они были молодыми, еще до…до того, как начались проблемы, до того, как появилась я…

– Бросай ее в огонь!
– практически завизжала Коринн Бель.
– Немедленно!

Я бросила на фото последний взгляд, в надежде сохранить в памяти лицо моей матери, улыбку моего отца, затем позволила огню сожрать ее, с шипением фотография превратилась в пепел за считанные секунды.

Коринн схватила меня за плечи и развернула лицом к себе. Своей костлявой рукой она взяла меня за подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза:

– Ты больше не Харпер Льюис. Харпер Льюис мертва. Твои родители мертвы. Эта жизнь мертва, - она встряхнула меня.
– Ты слышишь?

У меня расширились глаза и я кивнула.

– Никогда больше не позволяй себе ослушаться меня, девочка. Никогда! Я слежу за тобой. Ты поняла меня? Если не мои собственные глаза следят, следят чьи-то другие. Серьезные последствия будут ждать тебя, если ты вдруг решишь ослушаться меня еще раз. Ты знаешь, что это значит?

Я не была уверена, потому покачала головой.

Лицо Коринн напряглось:

– Ты будешь дорого платить за любую ошибку, которую совершишь. Твой дедушка настоял не бить ее в детстве, и посмотри-ка, что из этого вышло, где она оказалась? В могиле!
– ее рот превратился в тонкую нитку.
– В Библии говорится: “Пожалеешь розги - испортишь ребенка”, я обещаю тебе, Харпер, ты не закончишь так, как твои родители. Как жалкие, бесполезные

наркоманы, которые сбегают и занимаются сексом в шестнадцать лет. Грешники! Ты не превратишься в свою неблагодарную, эгоистичную мать. Ты не запятнаешь доброе имя семьи Бель.

У меня участилось дыхание, как будто оно делало все, чтобы сохранить жизнь в моем теле. Возможно, я умирала, как сказала Коринн, возможно, я уже умерла. У меня сдавило грудь, но я не посмела отвести взгляд. Большинство из того, что она сказала, было мне непонятно, но я не осмелилась спросить.

– Теперь пошли со мной, - сказала она и снова дернула меня за руку.
– Я очень надеюсь, что ты не собираешься запоминать все правила по-плохому, но я уверена, что и через такое нам придется пройти, - она посмотрела на меня сверху вниз.
– Есть куча способов как наказать ребенка, при этом не оставляя следов, и сейчас ты узнаешь, что будет с тобой всякий раз, когда ты посмеешь меня ослушаться.

Паника охватила меня, и я стала дышать очень быстро:

– Нет, пожалуйста, - умоляла я.
– Простите! Я больше так не буду, не буду!
– я даже не знала, что за наказание меня ждет, только знала, что боюсь ее.

– Верно. Больше ты не будешь.

Мы направлялись вверх по лестнице, на третий этаж. Свет был выключен, лишь маленький тусклый светильник был прикреплен к стене посреди коридора. Из-за светильника передо мной возникали причудливые большие тени. Куда она меня ведет? У меня ускорилось дыхание и сердце едва ли не выскакивало из груди.

В конце коридора была узкая, толстая дверь с черной железной ручкой. Мы остановились именно возле этой двери, и Коринн Бель встала за моей спиной:

– Снимай свою чистую, новую одежду, это красивое платье, которое я купила специально для тебя и давай сюда.

Ошеломленная, я ничего не могла сделать, кроме как стоять и смотреть на нее с широко распахнутыми от удивления глазами. Я ничего не могла сказать, не могла двинуться с места, я просто примерзла к полу. Я не хотела отдавать ей одежду.

– Сейчас же!
– проорала она.

Медленно, очень медленно, я сняла свое новое платье сливового цвета через голову и передала его Коринн, затем блестящие черные туфли. Я скрестила руки на голой груди.

Наклонившись, Коринн Бель открыла дверь:

– Отсутствие одежды делает нас уязвимыми, это унижает, заставляет почувствовать себя никем. Теперь заходи и подумай о том, что ты сделала, и моли Бога о прощении.

Я застыла. Внутри небольшой комнаты было очень темно. Чернее черноты, я ничего не видела, вообще ничего.

Ее костлявая рука наклонила мою голову вниз и подтолкнула вперед:

– Заходи. Заходи внутрь, немедленно!

С трудом дыша, я прошла в маленькую комнату, которая на самом деле была шкафом. За мной захлопнулась дверь, и в замочной скважине повернулся ключ. Лишь только тоненький луч света проникал в шкаф из маленькой щелочки внизу.

– Не вздумай кричать, Харпер. Не зови на помощь и не реви, - сквозь маленькую трещину я видела, как ее тень перемещается, как будто надвигается на меня, проникает внутрь шкафа.
– Ты не издашь ни звука, а если я услышу хоть что-нибудь, то твое наказание будет в два раза дольше.