Глубь
Шрифт:
Легат, как и центурий, был облачен в модифицированный средний скаф, обеспечивающий полную защиту в данных условиях. Даже если мы всем отрядом обратим наши орудия на этих двоих, шансов пережить это сражение у нас не было, чего уж говорить об этих скованных оборванцах.
Повернувшись в сторону подчинённого, легат махнул рукой, указывая на створки шлюза:
– Приступайте. Пора смыть эту грязь с Ковчега.
Почти одновременно с его командой взвыли сирены, и помещение окрасилось в алый цвет сигнальных ламп. Люди, осознав свою будущую судьбу, в едином, полном отчаяния, порыве хлынули в сторону
Десяток молний пронзил толпу, перескакивая с одного человека на другого. Люди валились друг на друга, и нижним явно приходилось не сладко, если они вообще смогли после такого выжить. Впрочем, скоро это станет совсем не важно.
Створки начали раздвигаться в стороны, предоставляя возможность потокам воды заполнять помещение. Воды этого безбрежного и темного океана были холодны и безжалостны к людям. Тех, кто стоял ближе всех к выходу, просто разорвало в клочья от напора воды.
Дав команду скафу, я закрепил костюм на полу магнитными захватами, не дававшими тому даже пошевелиться от бушующей жидкости, и молча наблюдал, как мимо меня проплывают куски тел, принявших на себя первые удары океана. Пленники же, отбросив в сторону весь налет человечности, лезли друг на друга, насколько это позволяли сковывающие их цепи, желая хоть на долю секунд продлить свою никчёмную жизнь.
Спустя несколько минут, когда напор иссяк, и вода полностью заполнила помещение, командир дал команду выдвигаться наружу.
Какие-то несчастные были до сих пор живы и едва шевелились посреди своих погибших сородичей. Видимо, мутации настолько извратили их человеческую сущность, что позволяли выжить даже в таких условиях.
– Стой. Не стоит их добивать! – резкий окрик остановил центурия, который направлял свой наплечный лучемет, чей целеуказатель уже скользил по телам выживших.
В штурмовые отряды, подобным нашему отбирали отнюдь не дураков, поэтому мы все прекрасно поняли план легата и, повинуясь его указу, подхватили концы цепей и выдвинулись из шлюза.
Отряд уже полностью вышел на открытую площадку, оставляя за собой шлюз, полный разорванных тел от мала до велика. Я двигался почти последним, оставляя позади лишь центурия.
На секунду система оповещения мигнула красным, сообщая о тепловой аномалии за спиной, и включив заднюю камеру, я увидел, как наш непосредственный командир запустил малый термический боеприпас в открытые створки. Раздался резкий хлопок, вызванный взорвавшимся снарядом, и на какое-то мгновение вся жидкость в помещении, превратилась пар, прихватив даже кусок снаружи. Но этот проклятый океан нельзя было победить такой мелочью, и он почти в то же мгновение возвратил себе ранее захваченную территорию.
Я вдруг почувствовал приступ эйфории, и на мгновенье окружающий мир стал ярче, разгоняя вечную тьму. Это ощущение было мимолетным, но мне было ясно, что это легат был доволен нашей проделанной работой.
Отойдя на пару десятков метров от шлюза, мы встали кольцом вокруг остатков Иных. Наши сканеры работали на пределах возможного, стараясь отследить угрозы, которые мог нам преподнести окружающий мир. Мучительно текли минуты ожидания, лишь изредка прерываемые вспышками орудий братьев, отгоняющих местную живность.
Но вот на моем радаре возникла точка, стремительно
Скорость судна, высветившего наш отряд, стала ясна буквально сразу, как зрение пришло в норму. Корабль вел сражение по меньшей мере с тремя малыми левиафанами. Существа превосходили судно на порядок, но именно это стало для них фатальной проблемой.
Судя по всему, подлодкой класса «Трирем» управлял опытный триарх, который успешно маневрировал, успевая уклоняться от попаданий, и при этом вести огонь, в клочья разрывая тела левиафанов. Сама битва была скоротечна и закончилась без видимых повреждений для судна.
Подняв руку вверх, в жесте, выражающем наше восхищение, мы наблюдали, как судно застывает над нами на расстоянии в полкилометра и расширяет световое пятно, обеспечивая нам приемлемую видимость. Одновременно с этим заработали малые орудия корабля, расчищая нам дорогу по внешнему корпусу станции. Хотя покрытие Города обычно было гладким, за долгие столетия множество водорослей разрослись необычайно буйно, буквально образуя непроходимые леса, на многие метры уходящие ввысь.
Обитатели этих зарослей тоже были далеко не миролюбивы и представляли серьезную угрозу даже для такого отряда как наш. Поэтому, не смотря на своеобразную артподготовку, шли мы медленно, попутно отстреливая недобитков, да и цепи с мертвыми Иными скорости не добавляли.
Пройдя по корпусу более двух километров, вышли на относительно чистое пространство, свободное от водорослей. По приказу легата, растянули цепи максимально в стороны и специально прихваченным оборудованием начали крепить их к корпусу. Некоторое время было слышно лишь хриплое дыхание собратьев, пытающихся надежно закрепить всю эту конструкцию.
С триремы же отстыковались автоматические оборонительные модули в количестве четырех штук. Были они похожи на перевернутые пирамиды и могли перекрывать сектор радиусом в два километра. Даже одна такая огневая точка была серьезным препятствием для противника, а уж четыре штуки и подавно. Закрепившись на своих позициях, они образовали квадрат и встали в режим охранения.
Возясь с последним звеном цепи, я заметил, как на меня, не отрываясь смотрит один из немногих выживших Иных. Был он похож больше на зверя, чем на человека, и обладал перепонками на руках и ногах. В руках он держал небольшое тельце, прижимая к себе, насколько позволяли цепи. Его большие, почти полностью белые, глаза, казалось, прожигали меня насквозь.
Не выдержав этого взгляда, я подал команду, и наплечное оружие захватило в прицел Иного.
– Отставить . . .! Я не отдавал такого приказа, . . .! – голос легата звучал, словно он пытался достучаться до меня сквозь всю толщу воды, разделявшую нас.
– Вы всегда нами… – сорвались слова с моих губ, а прицел, словно повинуясь чьей-то команде, укрупнил картинку, и, заглянув еще глубже в бездну этих глаз, я выстрелил.
Вспышка белого, вспышка черного. Белое, черное, белое, черное, белое, черное, черное, черное…