Чтение онлайн

И не потому, что я пессимист или романтик, сумасшедший или реалист. Просто я - выживший. Человек, которому посчастливилось (в кавычках, конечно) пережить планетарную катастрофу, нынче называемую Реньювинг. Называемую так, словно речь идет о возрождении культуры, о восстановлении справедливости, о возврате к жизни. Но в этом и состоит сарказм: мы бросили на Земле миллиарды людей. Интеллект самых знаменитых изобретателей планеты использовали для того, чтобы обеспечить себе красивую жизнь на космическом корабле. Мне неинтересно

осуждать миллиардеров и разбираться, как принималось жестокое решение. Но в чем суть: я один из выживших.

Некоторые предпочитают называть космический корабль Бабочкой. Как будто наличие четырех крыльев делает из металлического гиганта легкое, безупречное существо.

Другое название - Хамелеон. Звучит гордо. Какая ирония! Лучшего названия и придумать нельзя было! Ведь почти каждый человек на этом корабле вынужден жить так, как ему велят, подстраиваться, менять цвет. Если бы кто-то прочитал мои мысли, я бы проснулся уже в тюрьме. В лучшем случае. В худшем - в космосе. И то, мое бодрствование было бы недолгим.

Но пока, к счастью или к сожалению, я просыпаюсь в своей квартире. Изо дня в день. Снова и снова гляжу в потолок. Белоснежный, пустой и скучный, как моя жизнь. Изо всех сил вспоминаю лицо той, ради кого я все это делаю. Ради которой не послал новый мир ко всем чертям. Я вспоминаю ее лицо в малейших подробностях. И я заставляю себя подняться с постели. Чтобы тащиться весь день, делать привычные дела, притворяться, что я благодарен судьбе за спасение, устанавливать контакты и заводить связи, чтобы потом тайно сбежать отсюда вместе с ней. Я обещал себе бороться до тех пор, пока она во мне нуждается. Поэтому я выбираюсь из своего спального логова и спрыгиваю на пол.

В моей квартире всего одна комната, это одновременно гостиная, спальня, кухня и мизерная лаборатория. Хорошо, хоть душевая отделена от этого пространства. Здесь все белое и узкое. Не особенно уютно. Но я не спешу обустраиваться. У меня другие планы.

Девять квадратных метров достаточно для того, чтобы выжить. Хотя бы внешняя обстановка соответствует душевному состоянию. Тем более, что на Хамелеоне полно бедствующих семей, которые живут в квартирах-трансформерах с гораздо меньшими удобствами, чем я.

Пока иду к душевой, голосовой робот вещает мне о пришедших электронных письмах, температуре на улице, о невыполненных мною делах и всякой другой ерунде. Я совсем не хотел бы выслушивать все это с самого утра. Да уж, цифровую секретаршу я бы точно не отнес к числу лучших инновационных технологий человечества. Хотя голос у нее приятный, меня не радует само присутствие в моей квартире робота, пускай только голосового.

– Я понял, понял. Отбой, - не выдерживаю я. Лишь бы оно уже замолчало.

В душевой на зеркале установлен сенсорный экран. Я просматриваю новости, пока чищу зубы. Все, как обычно: неисправный робот попытался стащить в продуктовом

магазине несколько модифицированных яблок. На вопрос, зачем он это сделал, машина могла ответить лишь одно: "Они разноцветные, такие яркие".

Сколько мы уже живем на корабле, столько наблюдаем за подобными происшествиями. Поэтому я недолюбливаю роботов. Это все-таки техника. В основном она работает, как положено, в соответствии с алгоритмами, но иногда происходят сбои.

– Ты так и не придумал мне имя?

Например, как сейчас.

Вопрос повисает в воздухе, пока я полощу рот.

Время от времени мой голосовой робот задает подобные вопросы. Его жажда самоидентификации раздражает меня.

– Поверь, хватит с тебя женского голоса, - улыбаюсь я.

Правда, уже это какое-то очеловечивание. Еще и имя. Не хочу относиться к машине, как к человеку. В этом определенно есть нечто совершенно неправильное.

– Напомнить позже, - робот сам себе отдает последнюю команду и засыпает.

В тишине я собираюсь гораздо быстрее. Несколько минут - и выхожу из квартиры, несколько секунд - и скоростной лифт доставляет меня на первый этаж. Подъезд выглядит опрятно и безопасно, но стены словно пропитаны гнетущим молчанием. Здесь боязно даже разговаривать: жители дома всегда расходятся по своим квартирам в полной тишине. Если и заведут разговор, то наверняка о несущественных преступлениях роботов. При этом никто не выскажет своего мнения. Только констатация фактов. Фактов, предложенных средствами массовой информации. Так положено.

Мой путь лежит к мосту.

Я живу на Острове, в скромном, но приличном районе, вместе с другими рядовыми учеными Стеклянного дома. Так называется научный центр нашего Крыла. Мы - Третье. Так просто. За другими крыльями закрепились образные названия, например, у Первого, где живут самые богатые люди, - Эпицентр, а в народе - Притон.

Моя квартира находится на пятом этаже из семнадцати. К счастью, здесь я редко встречаю знакомых: поблизости со мной живет только одна лаборантка и две семьи, причем люди так напуганы происходящим в мире, что обычно их не видно и не слышно.

Есть, правда, и другой сосед. Все в доме считают его чокнутым. Олег Дмитриевич всегда повторяет себе под нос: "Тамара, я не пропил билет". Он работает охранником в одном из корпусов лаборатории. В этом спокойном районе его поселили в знак благодарности за полное послушание руководству. Он безропотно и усердно выполнял все правительственные поручения. Однако в нем я уверен больше, чем в молоденькой лаборантке. Уверен, что он не доносит на соседей. Хотя бы потому, что недостаточно внимателен. К тому же, мне симпатично то, что Олег Дмитриевич - русский и помнит об этом. Перед какой Тамарой он пытается оправдаться? Перед женой ли, перед дочерью? Видимо, кого-то он все-таки оставил на Земле...