Чтение онлайн

Мы с Ривой прожили прекрасную весну, которая казалась мне тогда самым прекрасным временем года. Мы хорошо проводили время вместе.

Иногда Рива плакала оттого, что хотела иметь детей, особенно ей хотелось мальчика, чтобы он был похожим на меня.

Во Фритауне все было тихо, Никиш не появлялся. Мы думали, что крот вообще убрался из Фритауна или, что хуже, затаился на время. Это кажущееся спокойствие должно было бы нас насторожить, но, как я убедился позже, внезапное нападение трудно отразить, а не то, чтобы

предвидеть.

12 июня мы с Лисом вышли в город утром: он — для того чтобы посетить свою очередную, а я — чтобы купить материю и нитки для Ривы, которые Рива заказала неделю назад, чтобы пошить себе новое платье.

На нас напали в переулке Стенор, глухом переулке, узком, как замочная щель. Четверо выскочили из-за угла впереди нас, пятеро из двора, который мы с Лисом прошли. В воздухе просвистело что-то, я успел взмахнуть тростью — и длинный нож звякнул о камни мостовой. Рыжий вытащил из кармана кастет и я крикнул ему:

— Давай вперед!

Он кивнул и мы сорвались с места. Лис свалил одного, я полоснул лезвием из трости по лицу другого и тот с криком отвалился к стене. Лицо его залило кровью. Рослый бугай с дубинкой вынудил меня отступить, а Лис уже схватился с другим нападавшим. Я потратил около минуты, уворачиваясь от взмахов дубинки, прежде чем мне повезло и я продырявил бугаю ногу. Он заорал и повалился на мостовую. Я обернулся назад и успел удивиться, что на нас не нападают те, что сзади. Когда я посмотрел вперед, я понял, что те, кто позади — это просто резерв на тот случай, если мы надумаем отступать.

Впереди нас появилось еще трое. Лис стоял перед ними и я побежал вперед, обходя раненого мной.

Один из стоящих впереди, со светлыми, как выгоревшая солома, волосами вытащил револьвер. У меня все внутри застыло.

Я видел, как Лис презрительно сплюнул им под ноги.

Блондин выстрелил в него два раза, Лиса отбросило назад и он упал.

Я остановился на бегу и убийца навел револьвер на меня. Он улыбнулся, а я подумал: «Ну, все». И еще успел: «Бросить в него тростью?».

Вдруг блондин упал и покатился по земле, выронив оружие. Я увидел того, кто стоял сзади и не удивился, узнав знакомые сросшиеся брови, длинный нос и бешеные черные глаза.

— Здравствуй, Гонец, — улыбнулся мне Никиш, а я стоял перед ним, как испуганный до смерти щенок перед бойцовскими собаками.

Никиш махнул рукой и я увидел, как группа нападавших позади нас, исчезла. Блондин молча подобрал револьвер и сунул его в карман. Я посмотрел на Лиса, лежащего у моих ног и мой страх сменился старым знакомым бешенством: обе пули попали Рыжему в живот.

Я перехватил трость, выставив вперед лезвие, и сделал шаг вперед. Но только один шаг — Никиш ласково покивал револьвером и сказал:

— Не сейчас, Гонец, не сейчас. Приготовься умереть к полудню.

Он улыбнулся и добавил:

— На твоем

месте я бы поторопился домой, а то ты там никого не застанешь. Да, лучше бы тебе поторопиться, — он громко захохотал, а я от бессилия опустился на колени перед Лисом.

Он прижимал обе руки к животу, из-под его побелевших пальцев вяло текла черная густая кровь.

— Ох, дерьмо, — простонал я.

— Это точно, брат. Дерьмо, да еще и какое, — прерывающимся голосом ответил мне Лис.

Я стянул с себя куртку и прижал обеими руками к его животу. Он застонал от боли.

— Все, конец мне, братишка.

Его лицо было, как мел, его трясло в лихорадке, его волосы, как языки догорающего костра, безжизненно повисли над мокрым лбом. Сквозь намокающую ткань куртки я чувствовал, какая у него горячая кровь.

— Ты знаешь, я соврал тебе, — он говорил, как бы извиняясь.

Его лицо вдруг поплыло, как отражение в падающем зеркале, и я понял, что плачу.

— Насчет чего? — всхлипнул я.

— Насчет убийства старика. Я ведь был там, в конторе в ту ночь, стоял на стрёме.

— Я догадался, — и слезы потекли у меня на щеки, а я не мог их вытереть.

— Да? Как? — его глаза выразили слабый, но уверенный интерес.

— Ты так все подробно рассказывал о пожаре, что я понял — такое мог видеть только очевидец.

— Я не хотел до конца признаваться тебе в том деле, малыш, ты уж прости. Я ведь был не только вор и убийца. Я...

Он закрыл глаза, судорожно вздохнул и затих.

Я завыл, как ободранный пес. В голове бились слова Никиша о доме. Я уже представлял себе, как банда этих подонков врывается в наш дом, а там, может быть, никого нет, только девушки, Марта, Рива. Рива! Рива!

Я должен бежать, я должен, но тело Лиса не отпускало меня. Я снова завыл, боясь разорваться пополам, а потом голос в моей голове, голос Арчера сказал: «Он мертв, ему уже ничем не поможешь. Ты можешь помочь тем, кто еще жив».

Я укрыл Лиса курткой и прошептал:

— Прости меня, брат...

Я бежал домой, да, именно бежал, хромую ногу жгло огнем, мои легкие разрывались так, как уже давно не разрывались. Я бежал, как много лет назад из Селкирка, только на это раз я бежал не от огня, а прямо в огонь.

Я выбежал на пустырь перед Замком над Морем и попал в толпу человек из двадцати, вооруженных топорами, дубинками, ножами. Я пробегал между ними, петлял, изворачивался. Мне повезло, что все они смотрели на Замок и на меня поначалу просто не обратили внимания. Я бежал к единственной цели — к воротам под стрельчатой аркой. Там я смог хотя бы прижаться к дверям в надежде, что наши впустят меня в дом раньше, чем меня пристукнут. За пустырем наблюдали из дома, я понял это, когда из арки выбежали Артур, Чарли и Арчер — все вооружены револьверами, у Арчера в правой руке еще и обрез.