Чтение онлайн

Я вспомнила знак на фасаде здания. Выбор — все.

— Всегда есть выбор.

— Нет, Петри. Не всегда, — он подошел и взял книгу. — Хорошая книга?

— Познавательная, — сказала я, вспоминая, как Эдмонд планировал свой побег.

Он пролистал страницы, его глаза мерцали, когда он получал доступ к данным книги. Я боялась, что он заберет ее, ведь она хранит секрет моего побега отсюда.

— Никогда не находил времени на чтение, — его взгляд прояснился. — И конечно, сейчас благодаря Глазури я могу

просто пропустить всю эту информацию через себя.

— Это не одно и то же, — ответила я. Было время, когда я была бы рада никогда не брать в руки новую книгу, когда единственное, чего я хотела, был доступ к любой информации в любое время. Но есть что-то в том, чтобы держать книгу в руках, чувствовать шероховатость страниц в пальцах. У слов есть вес.

— Может и так, может и так, — сказал Макс. — Но другой не всегда означает лучше. Ты поймешь, когда подключишься к Глазури.

— Я не хочу получать чип. — Впервые мне хватило мужества сказать ему это. Я взяли чашку, чтобы он не заметил, как подрагивают мои руки.

Макс посмотрел на меня сверху вниз и улыбнулся своей снисходительной улыбкой.

— Ну же, Петри. Я знаю, что хочешь. Ты так сильно этого хотела, что дала ввести себе тот отвратительный вирус. Можешь не притворяться.

— Но я видела, что это делает с людьми.

— А что с ними делают? — невозмутимо спросил он, будто речь шла о моем домашнем задании.

— Люди меняются, — ответила я.

— Конечно, меняются!

Я была так ошеломлена тем, что он даже не отрицает этого, что пролила горячий кофе на свою простыню.

Он рассмеялся над моим удивлением.

— Глазурь дает нам глубже осознать нашу связь с обществом. Заставляет нас осознать нашу ответственность друг перед другом. Она связывает нас. Я всегда надеялся, что она даст такой позитивный эффект. Но это превысило все мои ожидания.

— Ты хотел этого?

— Я не сказал «хотел», я надеялся.

— Это неправильно.

— Неправильно? Почему? Что плохого в том чтобы люди были добрее друг к другу? Посмотри на наше общество до Глазури: жадность и эгоизм — вот что руководило людьми. Сейчас все меняется. Люди учатся быть частью чего-то большего, чем они сами. Частью…

— Семьи? — выплевываю я, перебивая.

— Да, — Макс был озадачен моей вспышкой. — Семьи. Разве это плохо?

Я поставила чашку на место.

— Сначала, когда вы с Зизи думали над именем для Глазури, вы хотели назвать ее Паноптикум.

Он засмеялся.

— О, выбор названия был одним из самых сложных шагов. У твоей матери было много идей. Благо. Улей. Я был за Тринити, но исследования показали, что это не лучший вариант.

— Я посмотрела, что означает Паноптикум, — я игнорировала его попытки отвлечь меня. — Это тюрьма, где все следят друг за другом.

— Ну, да, но Глазурь — это не тюрьма, —

он снова засмеялся, как-будто сама идея была абсурдна. — Но когда люди чувствуют, что за ними наблюдают, он принимают правильные решения. Те, которые они действительно хотят принять. Ты знала, что если поставить изображение глаз рядом с «коробочкой честности» — откуда люди могут брать что хотят, оставляя взамен то, что считают справедливым — люди будут вести себя более благопристойно? Так вот, с Глазурью все глубже, чем с фото. Реальнее. Она приводит всех в состояние понимания, помогает нам быть лучше, насколько это возможно.

— Вместе вы лучше?

— Точно, — он, наконец положил книгу на тумбу.

— А что с теми, кого ты посчитал недостойными, чтобы присоединиться к твоей семье? Что происходит с ними?

Джонатан кашлянул в дверях. У Макса точно есть дела поважнее.

— Мне нравятся наши беседы, Петри, — с этими словами он развернулся и ушел.

После того как мое сердце успокоилось, я взяла книгу и нашла помеченную страницу. Я пыталась читать, но это слишком медленно. Все, что делал Эдмон, было слишком медленно.

Ждать и надеяться.

Я слишком нетерпелива для ожидания, поэтому надежда — все, что мне остается.

Я оставила «Графа Монте Кристо» и вышла из комнаты.

— 27-

Я сделала глубокий вдох, и холодный воздух заполнил мои легкие. Пахло морозом и гниющими листьями, хотя сегодня было на пять градусов теплее, чем обычно в это время года. Не по сезону тепло для конца января. Именно так и сказали в медиа — не по сезону. Как будто природа вступила в заговор против нас.

Через два месяца мой шестнадцатый день рождения. Макс пришел повидать меня сегодня чтобы сказать, что уже отдал распоряжения.

— Мы тебе поставим последнюю модель, — сказал он. — Прекрасный подарок на день рождения.

Я получу чип, поеду домой и буду жить одна, как всегда и хотела.

Сверху чирикнула птица, и я увидела, как она пролетает мимо. Шипы охранного заграждения выглянули из живой изгороди, окружающей комплекс. Интересно, они здесь для того, чтобы держать людей снаружи или удерживать нас внутри.

Сегодня я впервые за всю неделю увидела Макса, но даже сейчас он только заглянул перед очередным интервью. Он был слишком занят обновлением, чтобы болтать со мной. Люди стояли в очереди всю ночь, чтобы быть первыми, кому его загрузят. В сюжеты в новостях показывали, как люди кучкуются на тротуарах в спальных мешках, их лица покраснели от мороза и возбуждения.

Поднялся ветер, и я запахнула халат, чтобы оградиться от холода. Я все также ходила босиком, и холод, идущий от мокрой травы, высасывал из меня остатки тепла. Я повернула обратно. Обед скоро.