Чтение онлайн

— Когда он умрет? Ты придешь ко мне, и мы все повторим.

Я кивнула, гадая, чего мне это будет стоить в следующий раз.

— А, и да, Петри, — сказал Логан, когда я повернулась, чтобы уйти. — Двадцать четыре часа, запомни. А потом… добро пожаловать в семью.

Этан и я прошли по ступенькам наверх в коридор. Я выглянула наружу через забитое досками окно, прежде чем рискнула открыть дверь. Не было ни следа полицейского или кого-то еще в этом роде. Мы быстро открыли дверь и выбежали на дорожку, оставляя жуткое здание позади.

— Ты

вообще не собираешься со мной разговаривать? — спросила я, когда через 10 десять мнут ходьбы Этан так и не сказал мне ни слова. Пять минут назад начался дождь, а у меня не было зонта. Я засунула коробку с крысой под джемпер, пытаясь сохранить ее сухой. Чего не могу сказать о себе. Мои волосы уже прилипли к затылку, и я начала замерзать. — Я знаю, что ты не хочешь подключаться к Глазури, но это не значит, что ты можешь навязывать свои идеи…

— Все не так, — огрызнулся он, повернувшись ко мне.

— Тогда как?

Прежде чем начать, Этан прикусил губу.

— Я думал, что ты умная, Петри. И предположить такую глупость с твоей стороны я не мог. Переписать пустышку? Ты не подумала, что это может не сработать, или что тебе просто выжгут мозги?

— Это нормально, — сказала я, надеясь, что в моем голосе было не заметно ноток неуверенности.

— А предавать свою мать тоже нормально?

Мой желудок сжался, не знаю, из-за вины или злости.

— Ты не понимаешь.

— Так объясни.

— Всю мою жизнь для моей матери на первом месте была не я, а Глазурь. Ну, теперь ее очередь, — злость в моем голосе удивила меня.

Этан уставился на меня, тряхнув головой.

— Просто не понимаю. Ради чего все это? Чтобы переписываться с людьми, которых ты никогда не видела о том, что ты ела на обед?

— Это клише, Этан. Глазурь куда больше чем это. Это жизнь. Современная жизнь, нравится она тебе или нет.

— Ну, мне она не нравится.

— Отлично! — сказала я, так сильно пожав плечами, что опять заболела голова. — Это твой выбор. Если ты хочешь никогда не иметь права голоса в обществе, никогда не иметь возможности влиять на события, тогда ладно. Будь вечно недовольным немым меньшинством.

— Ты не понимаешь? Ты действительно не понимаешь! — разочарованно рыкнул он, сжав зубы. — Я думал ты, в отличие от остальных, поймешь, что в действительности происходит. Конечно, Глазурь дает вам голос. Свой голос.

— Бред параноика.

— Да? Разве ты не видишь, что творится вокруг? Людей, которые меняются? — Он развел руки, указывая на людей, проходящих мимо под зонтами. Конечно, ни один из тех, кто подключен к Глазури, не выйдет из дома, не узнав прогноз. Никто не бросил на нас больше одного взгляда.

— Все что я вижу, так это людей, которые вежливы друг с другом. Что в этом плохого? — я вспомнила Алексу и то, как она помогла дедушке в автобусе, и в новостях говорили об уменьшении количества стычек на почве расовой принадлежности. Я хочу верить, что Глазурь

делает людей лучше. Я должна в это верить.

— А то, как они все разом прекратили митинг? — спросил Этан. — Как зомби. Не думаешь, что это странно? И что там делал Белый Щит?

— Белый Щит помогал полиции, почему это так странно? В конце концов, это охранная компания, — Этан фыркнул, но я проигнорировала это. — А по поводу того, почему все остановились: они были напуганы. Я тоже испугалась! Я бы тоже остановилась и сдалась, если бы один псих не потащил меня на крышу!

— Значит, мне стоило позволить им подстрелить тебя?

— Да, стоило. Если бы, так поступил, ничего этого не случилось бы.

— О, так это я виноват в том, что ты натворила?

Таблетки еще не начали действовать, и у меня было такое чувство, что голова раскалывается надвое.

— Ты злишься и завидуешь, тому что я скоро подключусь, а ты — нет. И тому, что я с Райаном, — это было худшее, что я могла сказать.

Этан выглядел так, будто получил от меня оплеуху. У него расширились глаза и открылся рот. Он медленно сглотнул, будто сдерживая тошноту.

— Я думал, ты другая, Петри, — сказал он очень тихим голосом, но лучше бы он кричал. — Я ты точно такая же, как и все. Как ты и хотела.

Резким движением он накинул капюшон и ушел прочь, оставив меня мокнуть под дождем в компании одной крысы, с горящим от стыда лицом и пульсирующей головой.

— 14-

Двадцать два часа. Двадцать два часа и двадцать шесть минут. Это были самые длинные часы в моей жизни.

Я промокла насквозь, пока добралась домой.

— Даже не буду ничего спрашивать, — сказала Зизи, когда встретила меня в прихожей. Она кинула мне белое полотенце и сказала, чтобы я заканчивала капать на афганский ковер. Я медленно поднялась по лестнице, скинула одежду, упала на кровать и начала считать.

Сейчас я опять сижу на уроке, у меня остался час и тридцать четыре минуты до подключения, постукиваю ручкой по зубам, как метроном, отсчитывая секунды. Тик-так. Тик-так.

— Можешь прекратить это? — сердито посмотрев на меня, сказал Пол Тэйлор, мой напарник на географии.

До конца урока, — подумала я, игнорируя Пола. — Я подожду до конца урока, а потом подключусь.

Я буквально чувствовала переключатель у себя в голове. Что-то меня толкало к нему, как-будто засасывало в черную дыру, и я как могла сопротивлялась искушению опустить этот подъемный мост. Я даже могла почувствовать потоки информации, которые находятся по другую сторону, это как дамба, которая сдерживает океан.

Из окна открывался вид на пустую территорию школы. Через несколько минут она заполнится переговаривающимися учениками. Я решила, что больше не могу терпеть, и мысленно нажала на переключатель.