Шрифт:
«Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи.»
От Иоанна 8:44
ГЛАВА 1
Покосившаяся входная дверь старого деревенского дома со скрипом отворилась, и в дом Зои Леонидовны Овчаренко ввалились два незваных гостя. Бедная женщина не успела и ойкнуть, как, один с багровым длинным носом, подскочил
– Молодец, Кривой! – в блаженной улыбке расплылся второй. – Лихо ты. Давай её свяжем, чтоб, не ровен час, не свалила.
Покопавшись в старом дореволюционном шкафу, бандиты нашли более-менее подходящую верёвку и связали бедную старушку. Оттащив её в угол комнаты (Чтоб старая не путалась под ногами) бандиты начали шарить в поисках денег, каких-либо ценностей, на худой конец выпивки.
Анатолий Андреевич Малышев по кличке Малой, освободившийся неделю назад из мест заключения, где отбывал срок за ограбление ювелирного магазина, вытащил последний ящик и вытряхнул его содержимое. Вместе с тряпками на пол упала перетянутая резинкой от бигудей небольшая стопка пятитысячных банкнот. Обрадовавшись такому улову, бандит поднял с пола деньги и, оглянувшись в сторону напарника, крикнул:
– Кривой! Глянь, чо старая грымза заныкала, – усмехнувшись своему везению он засунул деньги в карман и принялся дальше за работу.
Зоя Леонидовна пришла с трудом в сознание. Голова раскалывалась. Связанные за спиной руки затекли. Всё тело ныло. К слову сказать, она и раньше себя чувствовала не бог весть, как-никак восемьдесят пятый годок пошёл. Но сейчас, к обычной боли (К которой она привыкла за долгие годы) прибавилась боль не только телесная, но и душевная.
Кривой, вмиру же Василий Антонович Кривошеев, специалист по разбойным нападениям, имевший три ходки в места не столь отдалённые, поднял голову вверх, чтобы найти ещё что-нибудь ценное. Окинув комнату взглядом, он остановился на настенной угловой полке, а точнее на чёрной тряпке, под которой что-то возвышалось. Подойдя к углу, Кривошеев взобрался грязными ботинками на белоснежную скатерть стола и снял то, что находилось на полке под чёрной тканью. К его глубокому сожалению там был не слиток золота с огромный кулак или громадный алмаз, а всего на всего стеклянный шар, чем-то похожий на большущую жемчужину.
Зоя Леонидовна приподняла голову и злобно посмотрела на бандитов.
– Что ж вы, ироды проклятые, творите-то? – не придя ещё толком в сознание от болевого шока, залепетала она.
Подскочивший Малой тоже врезал старушке своей могучей рукой. Зоя Леонидовна в очередной раз потеряла сознание.
– Не хрен вякать под руку, – словно оправдываясь перед Кривым, сквозь зубы, выдавил Малой.
Собрав всё награбленное: пачку пятитысячных купюр, шкатулку с золотыми цепочками, кольцами, перстнями, и ещё какой-то бижутерией, серебряный сервиз, несколько бронзовых кубков, инкрустированных какими-то камнями и, непонятно зачем, стеклянный шар, двинулись к выходу.
Очнувшись в очередной раз, Зоя Леонидовна увидела грабителей, направлявшихся в сторону двери. Собрав все свои силы, она гордо подняла голову и полушёпотом просипела: – Будьте вы прокляты, ироды.
Сказать ничего больше она не успела, так как в грудь ей вонзилось остриё охотничьего ножа. Кровь проступила сквозь фланелевый халат. Её тело обмякло, а на лице застыла какая-то злобная
Кривошеев вытер лезвие о халат убитой им старушки и убрав нож в чехол, висевший у него на ремне, молча пошёл следом за своим приятелем.
Погрузив всё награбленное в багажник стареньких «Жигулей», бандиты сели в автомобиль, Кривой переключил рычаг коробки передач, с рёвом машина тронулась с места.
Приехав в дом Кривошеева, бандиты перенесли награбленное из машины в дом. Также принесли купленные по дороге несколько бутылок водки, и кое-что из закуски. Разложили всё на столе. Сами же сели друг напротив друга. Откупорив первую бутылку, Кривошеев, как хозяин дома, разлил «огненную воду» по гранёным стаканам. Посмотрев на «улов», он поднял наполненный сосуд и, улыбнувшись, произнёс
– Ну, за фарт! Чтоб он всегда был с нами.
– За фарт! – поддержал приятеля Малышев.
Они чокнулись стаканами.
Выпив, Кривошеев занюхал рукавом просаленного свитера, взял одну из трёх лежащих на столе помидорин, ткнул ей в солонку и откусил. Затем положив надкусанный овощ рядом со стаканом, он вынул из кармана пачку папирос «Беломорканал». Вытащив из неё начинённую анашой папиросу, чиркнул зажигалкой, глубоко затянулся и задержал дыхание. Косяк затрещал. Расплывшись в улыбке, он передал его товарищу. Малышев тоже сделал затяжку.
Откинувшись на стульях, бандиты растянулись в блаженстве. Они ни так радовались своему «улову», как собственной безнаказанности.
– Ништяяяяк, – протянул Малышев. – Давненько я так не кайфовал.
– Старухин хлам сбагрим, ещё не так кайфанём, братишка, – Кривой хлопнул товарища по плечу и, снова скрутив пробку на бутылке, разлил по стаканам. – Как говорится, между первой и второй…
– Как меж небом и землёй, – продолжил Малой и залился смехом, напоминающим поросячий визг.
– Точняк, – Кривой тоже заржал.
Осушив пару бутылок практически без закуски, бандиты быстро окосели. Кривошеев без устали твердил, что знает одного хорошего и, что самое главное, надёжного человека, который поможет им сплавить награбленное. А ещё, что есть один знакомый барыга, который может достать нормальной «шмали». Малышев, молча, слушал и лишь изредка кивал лысой головой.
Уже было давно за полночь, когда вусмерть пьяные грабители уснули прямо за столом.
Василий брёл по холодному тёмному коридору. Влажные стены, от которых шёл какой-то смрадный запах, навевали ужасные мысли. Страх от неизвестности происходящего пробегал мурашками по спине. Тоненькой струйкой со лба стекал липкий пот. Каждый сделанный им очередной шаг, гулким эхом отзывался где-то в конце бесконечного коридора. Двигаться становилась всё труднее и труднее.
Сладкий, пропитанный трупным запахом воздух, попадая через нос, раздирал горло, заставляя непрерывно кашлять. Откашлявшись в очередной раз, Василий в изнеможении упал на грязный мокрый пол и, схватившись руками за голову, начал судорожно тереть ладонями виски.
– Ты должен убить своего приятеля, – откуда ни возьмись, в голове железным басом сказал голос. – Он специально тебя позвал с собой, потому что один идти побоялся. И теперь, когда всё прошло удачно, он хочет забрать не только свою долю, но и твою. А тебя обезглавить. Но если ты хочешь, я подскажу, как всё сделать так, чтоб никто не догадался, что это ты, а взамен попрошу всего ничего…