Чтение онлайн

Защитился Константин со скрипом, то есть – с перевесом в два голоса, хотя ожидал, что против не будет ни одного. Даже Макарышев, по логике вещей, должен был проголосовать «за», поскольку он был научным руководителем Константина. Однако же вот – едва не завернули… А один из выступавших, незнакомый Константину хмырь с лошадиным лицом и неприятно щелкавшей вставной челюстью, сказал, что гормональная регуляция липолиза, [8] которой была посвящена диссертация, на сегодняшний день изучена хорошо, в отличие от разных других тем. Понимай так – лучше бы ты делом занялся, друг ситный, чем из пустого в порожнее переливать.

Но черт с ними со всеми, злопыхателями ядовитыми! Главное, что защитился, «окандидатился»! Дух бы перевести, а там можно будет и о докторской подумать…

Жизнь – известная ехидна. Подкинет одну плюшку, а следом отвесит дюжину плюх – не радуйся хорошему, пока лиха полной ложкой не хлебнул. На родной кафедре эндокринологии Константина не оставили, хотя и обещали ему должность ассистента. Заведующий долго блеял-мекал, отводя глаза в сторону – и хотели бы, и с радостью, да нет возможности, единственная свободная ставка обещана племяннику министра. Короче говоря, заходите через годик, там видно будет.

На недавно созданной кафедре эндокринологии факультета последипломного образования Первого меда с Константином даже разговаривать не стали – сразу же дали от ворот поворот и это при наличии двух свободных ассистентских ставок и одной лаборантской! Сказать, что Константин недоумевал, означало не сказать ничего. В запасе оставалась возможность устройства врачом в одно из отделений Центра. Не самый лучший вариант для свежеиспеченного кандидата наук, но хоть что-то, не в поликлинику же идти, в конце концов. Однако заместитель директора Центра по лечебной работе Юлианова, с которой Константин ради укрепления отношений никогда не брал плату за тещины «гостинцы», приняла его крайне сухо. Свободных ставок нет, те, что пока не заняты, уже обещаны, извиняй-прощай.

Два дня подряд Константин напряженно анализировал предыдущие месяцы своей жизни, пытаясь понять, что он сделал такого плохого. Почему от него все отвернулись? Потому что защитился со скрипом? Чушь! Кстати, а почему было столько голосов «против»? Голову сломал, но так ничего и не понял. Спасибо теще, пристроившей в поликлинику Министерства финансов на Ильинке, а то бы ведь пришлось в обычной районной «кузнице здоровья» работать, не приведи Господь.

Со временем вся эта история если не забылась, то отошла куда-то на задний план, на далекие задворки памяти, чтобы всплыть оттуда десять лет спустя, в 2002 году, когда к главному врачу медсанчасти Константину Петровичу Иванову пришла проситься на работу одна из бывших ассистентов его родной кафедры эндокринологии. Константин ее, разумеется, не взял, потому что она была дурой, и вообще он не любил нанимать старых знакомых, тем более тех, которых помнили его аспирантом. Ну их к чертям! Если жизнь развела в разные стороны, то нечего и сходиться. Однако, чайком угостил. Посидели, повспоминали прошлое и к слову Константин сказал, что он так и не понял, какая муха тогда перекусала все начальство.

– Это Макарышев постарался, – поведала гостья из прошлого. – Он всем нашептывал, что ваш тесть – главарь бандитской группировки, что вы ему угрожали и вообще вы очень опасный человек, и что он буквально считает дни до вашей защиты, чтобы навсегда с вами расстаться.

Константин оценил красоту игры. Идеальная в своей пакостности сплетня! Пугает не по-детски, но, в то же время, не располагает к уточнениям. Не спросишь же у доктора Иванова: «а правда, что ваш тесть – мафиози?». Чего доброго, зять или тесть, а то и оба вместе, обидятся и убьют за такой невинный, в сущности, вопрос. Но иметь среди подчиненных бандитского зятя не захочет никто. Константин и сам бы не захотел.

Спровадив расчувствовавшуюся от воспоминаний гостью, или, скорее – просительницу, Константин спросил у Гугла Всеведущего про профессора Макарышева. Очень уж захотелось встретиться, посмотреть в глаза и поговорить по душам. Но вышел облом. Оказалось, что подлый негодяй уже второй год покоился на Востряковском кладбище. Ловкая бестия! Напакостил и сумел

удрать от возмездия туда, где его не достанешь.

Летом 1992 года, вскоре после защиты Константина, теща приватизировала свой магазин. Точнее, приватизировал его коллектив, но теща сразу же принялась выкупать у народа доли. Платила она хорошо, а одновременно еще и запугивала сотрудников теми расходами, которые придется понести для того, чтобы вывести магазин в прибыль. Вкладываться в дело никому, кроме тещи, не хотелось – гораздо проще получить деньги за свою долю и разбежаться.

На эпопею с магазином ушли практически все семейные сбережения. Константину казалось, что у человека, проработавшего тридцать с лишним лет в торговле, сбережений должно было быть гораздо больше, но Ника объяснила, что отец со своими строительно-ремонтными проектами часто садится в лужу. То сроки не выдержит, то работяги дорогие материалы испортят, то украдут все, что только можно и сбегут, а расплачивается за все мамина кубышка. Но отец из нее только таскает, а пополнять не думает. Если у него заводятся лишние деньги, хотя деньги никогда лишними не бывают, он тащит их в другую семью. Опять же, тещин любовник-бухгалтер моложе ее на десять лет, а это весьма затратный расклад. Ну и вообще, кто много зарабатывает, тот привыкает много тратить, соря деньгами налево и направо… Так что удивляться нечему.

В сентябре у тестя случился очередной геморрой, посерьезнее тех, что были раньше. Началось все хорошо – тестю удалось получить подряд на внутреннюю отделку трехэтажного коттеджа какого-то суперкрутого бизнесмена.

– Это не коттедж, а царский дворец! – завистливо восхищался тесть. – Хермитаж! И участок соответствующий – три гектара на берегу Клязьмы! Имение!

Особо радовала тестя произведенная им экономия, которая позволяла положить в карман две трети полученных денег. Незадолго до выгодного подряда, тесть разогнал своих давних мастеров-москвичей, которые совершенно зарвались и с каждым днем требовали все больше и больше денег, причем не в рублях, а в долларах или, на худой конец, в немецких марках (кто сейчас помнит такую валюту?). Вместо «борзых козлов» тесть нанял молдаван и украинцев, готовых работать по гораздо меньшим расценкам и не претендующих, как москвичи, на расчет после каждого отработанного дня.

Но у дешевого есть неприятная изнанка – оно чаще всего оказывается сердитым. Когда почти все работы были завершены, в санузле третьего этажа (вот нет бы на первом!) прорвало плохо прикрученную трубу. Работяги, занятые обустройством подвальной сауны, заметили неладное только после того, как вода достигла первого этажа. А когда заметили, то всей гурьбой поперлись наверх и долго глазели на фонтан, вместо того чтобы сразу выключить водяной насос.

Короче говоря, второй и третий этажи надо было полностью отделывать заново, а первый нуждался в частичной отделке. Стоимость восстановительных работ вместе с материалами полностью легла на тестя, а, кроме того, разъяренный заказчик наложил на него штраф в двадцать тысяч «зелени» и предупредил о суровых карах в случае невыплаты. Двадцать тысяч долларов и по нынешним временам сумма немаленькая, а в девяносто втором году она была невероятной, можно сказать – космической.

Срочно продали все, что только можно продать – кирпичный гараж у дома, дачу в Одинцовском районе, почти все тещины цацки, кроме тех, что она надевала ежедневно. Вторая жена тоже подключилась (общая беда сплачивает людей) – отдала какие-то сбережения, а также сумму, вырученную за продажу дачного участка, на котором пока еще ничего не успели построить.

Несмотря на все старания, денег не хватало. Зашла речь о том, чтобы продать Никину однушку, где они жили втроем. Константина сильно задела бесцеремонность, с которой тесть принял решение о продаже их квартиры. Мол, я тут самый главный и мне решать, когда что продавать. Ну и переезжать в панельную «трешку» Никиных родителей тоже не хотелось… Однако, устраниться от решения проблемы было невозможно – свой человек, отец жены, дед дочери.