Чтение онлайн

Мягкая, нежная ладонь дотронулась до его волос

– Николай, никогда не кланяйтесь Вашему сопернику так, как Вы это сейчас сделали. Я коснулась Вас ладонью, но в ней мог быть клинок, а Вы бы ничего не увидели. Когда мы делаем поклон в начале и по завершении схватки - мы выражаем уважение. Но выразить уважение, не означает оказать доверие - я ведь говорила Вам, это совершенно разные вещи. Поэтому наши воины во время поклона не опускают глаз, они всегда смотрят на лицо противника. 

Николай молча склонился еще - на этот раз, не отрывая глаз от чуть порозовевшего лица своей учительницы.

– Я сожалею лишь об одном - что не обладаю мастерством боя моего старшего товарища,

сражавшегося в поединке, который Вы видели. Полагаю, в этом случае я смог бы лучше развлечь Вас сегодня.

– О, он - прирожденный воин, - ответила девушка.

– Да, - подхватил Николай, радуясь возможности перевести разговор на менее щекотливые темы:

– Мой друг, князь Алесей весьма искусен в фехтовании, и, кажется, для него не существует лучшего подарка, чем добрая тренировка. Когда у него нет возможности заниматься, он сильно скучает и становится решительно невыносимым...

– Ваш друг?
– чуть сморщив лоб, промолвила девушка

– Такой невысокий, жилистый....

– Да, да, это он.

– Но я говорю не про него, а про его соперника.

От удивления у Николая опять едва не отвалилась челюсть. Про себя он отметил, что крайняя степень изумления, похоже, становится привычным для него состоянием. Вслух же произнес:

– Похоже, мне никогда не понять Японию.

– Почему?
– Удивленно глянула на него девушка:

– Конечно, Вы гайдзин, чужеземец по-нашему, хотя это слово у нас несет пренебрежительный оттенок, что-то наподобие варвара. Но Вы небезнадежны. Вот, к примеру, Вы искали поединка со мной, но не могли вызвать меня прямо. И вместо этого придумали хороший способ - не говоря ни слова, всегда брали с собой боккэн на наши встречи. Это был хороший намек на Ваше желание, которое Вы не могли выказать иным образом. Вполне по-японски. И я, в конце концов, не устояла - со смехом закончила она.

Николай с грустью понял, что за сегодняшние синяки он должен благодарить исключительно самого себя. 

– Но почему Вы считаете есаула настоящим воином, ведь он же проиграл в поединке?
– спросил он.

– Это же очевидно, - ответила его собеседница и Николай с неудовольствием услышал нотки превосходства в ее голосе.

– Понимаете, мичман, есть бой... а есть - театр. И воин, и актер изучают одни и те же приемы. Но задача актера - показать красоту и искусство. Он не убивает на сцене, он лишь имитирует поединок так, чтобы зрители восхищались, и чтобы гадали, чем же все закончится. Актер услаждает взоры зрителей, это его профессия и талант. А воин - убивает. Это тоже искусство, это тоже красиво, но... это совсем другая красота. И другой путь. Актер показывает красоту движений, он должен потешить публику, а воин должен убивать быстро - иначе убьют его самого. Актер выступает на деревянных подмостках и под навесом - воин обязан уметь убить врага хотя бы и по колено в грязи, под проливным ливнем. Воин умеет убить пешего и всадника, будучи сам на коне или на ногах. Или лежа в канаве. Актеру этого не надо - в театре лошадей и канав нет. Если вывести воина на подмостки театра и заставить сражаться по правилам актера, то воин может проиграть. Но в настоящей схватке актер не справится с воином.

– Ваш друг... его не учили убивать. Его учили побеждать, когда под ногами - ровная земля, а противник скован правилами поединка. И сам поединок - понарошку, достаточно коснуться лезвием, и это считается за удар. А воин... для воина нет правил. И легкий порез врага не остановит. Воин должен бить наверняка. Понимаете, мичман?

– Кажется, да - задумчиво произнес Николай. Интересно, не поэтому ли казачий есаул избегал "фехтовального клуба", и на поединок его пришлось заманивать коньяком?

Николай против воли воскресил в памяти ту схватку... А ведь действительно, выходило так, что практически каждый удар есаула стал бы смертельным, или, как минимум искалечил бы противника - будь это "всамделишный" бой. Вот только мичман не понимал этого, пока японка не взяла его за шкирку и не натыкала носом в, казалось бы, очевидную истину.

– Значит есаул - это воин. Интересно, мог бы я когда-нибудь стать...
– продолжил Николай, и увидел, как на лицо его собеседницы налетело облачко озабоченности...

"Боги, ну что я опять делаю не так?" - вопросил себя мысленно Николай. Впрочем, сообразил мичман, если бы он закончил фразу, как собирался: "...мог бы я когда-нибудь стать воином", то девушке, наверное, было бы трудно ему ответить. Ведь он моряк и воин, участвовал в сражении, и сказать ему "не сможешь" - вероятно, с точки зрения японца означает нанести ему оскорбление. А сказать "сможешь" ... Николай не был высокого мнения о своем фехтовальном искусстве и понимал, что такой ответ вряд ли будет правдивым.

– ...мог бы я когда-нибудь овладеть искусством боя на мечах, как есаул?
– закончил он. Судя по выражению лица девушки, вопрос был задан верно. Японка окинула его ставшим серьезным взглядом

– У тебя есть талант - после паузы ответила она.

– Но ты не развил его, когда было нужно. А сейчас уже поздно.

– Поздно? Но я же вовсе не...
– тут мичман слегка замялся - ему казалось, что девушка несколько старше его, а признаваться в этом не хотелось

– Это когда же мне следовало начинать? Во сколько лет начали Вы?

– В четыре, - быстро ответила девушка и чуть закусила очаровательную губку - похоже, Николай только что узнал то, что ему знать не полагалось. Но... с четырех лет?!! Тогда понятно, откуда эта звериная грация и феерическая быстрота. Конечно, против такого противника Николаю не светило ни при каком раскладе...

– М-да... А нет ли какого-то хитрого, истинно японского способа справится с противником, который много сильнее тебя?
– спросил юноша. Николаю казалось, что тон его был достаточно шутливым, чтобы дать понять - он говорит это только для продолжения беседы, но... Кажется его слова были восприняты серьезно, и Николай снова удостоился задумчивого взгляда японки.

– Может и есть, - промолвила она.

– Знаете что, мичман, давайте я расскажу Вам одну японскую... сказку. Если Вам это, конечно, действительно интересно.

Николай только кивнул - обычно его собеседница говорила мало, но сегодня, кажется, все изменилось, так что он промолчал и обратился в слух. Юноша и девушка, подхватив боккэны, покинули полянку, где состоялся их поединок и медленным шагом прогуливались по саду. Лучи восходящего солнца играли в тени ветвей, словно солнечные зайчики в церковных витражах. И тихой литанией звучал женский голос, столь прекрасный, что даже утренние пташки притихли, боясь пропустить хотя бы слово.

– Давным-давно, когда Япония кипела войной властителей, не подчинившихся еще божественной воле Императора, жил мудрый самурай по имени Асано Кадзума. Он следовал путем Этикета Исэ-Рю, и таково было его умение, что для четырнадцатилетнего сёгуна Асикага Ёсихару не нашлось лучшего учителя. А когда сёгунат пал, мудрый самурай простым ронином пришел в город Татэока, где был призван на службу могучим кланом Могами.

Асано Кадзума верой и правдой служил клану. Он обзавелся семьей и у него родился сын. Но когда сыну исполнилось шесть лет, другой самурай Сакагами Сюдзэн, тоже служащий клану Могами, оспорил учение Этикета Исэ-Рю, которому следовал Асано Кадзума. Дело дошло до мечей и Асано пал.