Чтение онлайн

— Боги!.. — ахнул он, бросился к спартанке и упал подле нее на колени.

— Она хоть жива?.. — тихо спросила мгновенно протрезвевшая Хильдрет.

Катувольк торопливо нащупал жилку на шее Лисандры.

— Жива, но очень плоха. Беги живо за помощью!

Галл принялся ощупывать замки на цепях, на чем свет кляня свою пьяную неуклюжесть, потом оглянулся и увидел, что Хильдрет по-прежнему стояла столбом, тараща глаза.

— Беги, кому сказано! — взревел Катувольк, но Хильдрет вытянула руку, указывая

ему на пол.

Молодой галл присмотрелся и понял, что дело обстояло еще хуже, чем ему показалось вначале.

Под бедрами Лисандры растекалась огромная лужа крови.

— Замолчи!.. — Бальб закрыл руками лицо.

Свет, падавший из окошка, резал глаза. Час был безбожно ранний, а он вчера отдал должное гостеприимству Фронтина. Палка и Катувольк, стоявшие перед ним и Титом, сами выглядели не лучше, проще говоря, смахивали на два несвежих трупа.

— Кто это сделал? — спросил ланиста, еле удерживаясь от площадной брани.

— Не знаю. — Палка передернул плечами. — Мы же праздновали, как и все. Кто угодно мог туда войти.

— Пока вы напивались, как свиньи, — прорычал Тит.

Двое наставников покаянно смотрели в пол.

— Почему кто угодно, а, недоумки? — Бальб поднялся на ноги, и его желудок едва не перевернулся вверх дном. — Сами же говорите, что она сидела взаперти, вашими собственными руками посаженная под замок! Значит, у того, кто это сделал, был ключ!

— Его можно украсть, — пробормотал Катувольк.

— Тем более что никто не хватился и не сообщил о пропаже! — заорал на него Бальб.

Катувольк ничего не ответил, и ланиста воздел руки к небесам.

— Всего один раз вас оставили без присмотра! Вы двое небось каждый вечер отдыхаете за кружечкой пива, но стоит Луцию Бальбу однажды — всего лишь однажды! — выкроить себе время для отдыха и веселья, и что он обнаруживает по возвращении? Все вверх дном, а гладиатрикс, на которую он возлагал великие надежды, изнасилована и забита чуть ли не насмерть! К тому же мне что-то подсказывает, что вы даже не начинали грузить остальных девок в повозки, ведь так? Вижу, что так! Кто будет платить цирку за нашу задержку, я вас спрашиваю? Опять Луций Бальб?!

— Прости, господин, — пробормотал Катувольк.

Бальб ожег его взглядом.

— Я тебя, олуха, так прощу — за все хорошее гвоздями к доске! И ты, Палка, рядом будешь висеть!

Наставники молча переминались с ноги на ногу, не смея поднять глаз.

— Да чтоб вы провалились, — устало выдохнул хозяин школы.

Некоторое время в комнате стояла тишина. Бальб стискивал пальцами переносицу, словно пытаясь выдавить из себя гнев. Ну надо же такому было случиться! Ему в руки плыла главнейшая сделка всей жизни, величайший куш, какой вообще мог сорвать ланиста за пределами Рима, не говоря

уже о славе, которую необычный замысел правителя сулил доставить ему, Луцию Бальбу.

— Лекарь-то что говорит? — спросил он наконец.

Толочь воду в ступе, бранить галла с парфянином было все равно бесполезно. Лучше уж сразу выслушать самое скверное и начать соображать, как с этим справляться.

— Дело плохо, — без обиняков ответил Катувольк. — С ней страшные вещи творили. Лекарь сказал… — Галл сглотнул. — Да, там орудовали несколько человек. Они не просто хотели с ней… поваляться, пытали по-всякому, нарочно калечили. Похоже, эти гады ее до смерти ненавидели.

Бальб услышал это и кое-что вспомнил.

— Где Нестасен? — словно подслушав его мысли, резко спросил Тит.

— У себя, полагаю, — ответил парфянин.

— Стража!.. — не своим голосом завопил Бальб.

На пороге тотчас вырос один из охранников цирка, и ланиста велел:

— Приведи сюда Нестасена!.. Ты понял, парень, о ком я говорю? Здоровый такой нубиец, наставник из моего луда.

Охранник подумал и кивнул.

— Да, господин.

После этого все четверо в молчании ждали, пока стража обшаривала арену. Никого не удивило, когда выяснилось, что Нестасен бесследно исчез.

Сорина открыла глаза и первым долгом ощутила острое разочарование. Помнится, теряя сознание на арене, она успела поблагодарить богов за то, что они забирали ее. Перед глазами у нее так и стояла упавшая Эйрианвен, рука, тянущаяся к любимой спартанке, и кровь… столько крови!..

Раны Сорины саднили и зудели, но что значила эта боль по сравнению с пустотой, поселившейся у нее в сердце!

Если бы повернуть время вспять, то она, наверное, смогла бы оставить в покое Эйрианвен и Лисандру. Близость смерти обостряет духовное зрение, даром ли говорят, что человек крепок задним умом.

Предводительница! Теперь ее титул звучал горькой насмешкой. Из кого состояла община, которую она возглавляла? Из рабынь, собранных по всему свету. Вот уж великая честь быть над ними вождем, поистине стоящая того, чтобы ради нее убить собственную приемную дочь.

Сорина попыталась сесть на постели, и боль в потревоженных ранах заставила ее скрипнуть зубами.

— Лежи! — властно произнес мужской голос, и амазонка увидела над собой лицо лекаря. — Я все иголки затупил, тебя зашивая, и не потерплю, чтобы раны открылись! Сделай доброе дело, полежи смирно, пока я другими занимаюсь. Водички принести?

Сорина кивнула, прислушалась к себе и поняла, что горло у нее совершенно пересохло — какое там разговаривать!.. Лекарь приподнял ей голову и поднес к губам чашку. Вода показалась Сорине божественно вкусной, она с жадностью присосалась…