Чтение онлайн

Хорошо хоть, от Луция Бальба не приходилось ждать подножек в решительный миг. Ланиста уже заверил его, что подготовка к играм продвигалась отменно.

Септим Фалько, верный соратник Бальба, подогревал публику с того самого дня, когда впервые распространился слух о приезде Траяна. Город наводнили приезжие не просто со всей Малой Азии, но даже из Греции. Это было хорошо. Пускай все запомнят, как он, Секст Юлий Фронтин, в небывалые сроки устроил игрища столь роскошные, что люди приехали взглянуть на

них даже из-за моря. Такой политический задел на дороге не валяется!

Все было готово, тем не менее в день приезда Траяна Фронтин не находил себе места. Когда же ему донесли, что сенатор со свитой уже в городе и движется к его дому, прокуратор аж заметался.

— Не волнуйся так, господин мой, — утешал верный Диокл. — Вот, выпей вина и немного отдохни, пока есть время. Не будет никаких неожиданностей. Все идет своим чередом.

Фронтин ожег вольноотпущенника взглядом, но все же послушался и устроился на ложе. Диокл был прав. Когда явится ибериец, тут уж не отдохнешь.

— Надеюсь, все и правда в порядке, — сказал он и потянулся за чашей разбавленного вина.

Время тянулось медленно. Правитель успел даже слегка задремать, но только для того, чтобы рев медных труб грубо выдернул его из сладкого забытья. По счастью, предусмотрительный Диокл успел унести вино, а не то, чего доброго, он спросонок облил бы безукоризненно белую тогу.

Фронтин поднялся, внутренне собираясь.

Распахнулись двери, и люди правителя вытянулись в струнку — в покой входила свита сенатора.

Процессию возглавлял рослый светловолосый мужчина лет тридцати с небольшим. Он был крепко сложен и одет подчеркнуто по-военному — сплошные пряжки и блестящая бронза. Этот человек подошел к прокуратору, на мгновение замер и вскинул руку вперед от плеча.

— Приветствую тебя, Секст Юлий Фронтин! — сказал он отрывисто и громко, с характерным выговором своей родины.

— И я тебя приветствую, Марк Ульпий Траян, — отозвался тот, мысленно давая первую оценку стоявшему перед ним человеку.

Он уже видел, что военная выправка Траяна была отнюдь не наигранной. От взгляда Фронтина не укрылись скрещенные шрамы на его правой руке. Это был не какой-нибудь столичный хлыщ, увешанный наградами, купленными чужой кровью. Правитель Малой Азии увидел перед собой мужчину и воина, не понаслышке знавшего, насколько сладок хлеб легионера. У этого мужчины был такой же цепкий, оценивающий взгляд, как и у него самого. Фронтин протянул ему руку и встретил крепкое пожатие. Удивительное дело, Траян начинал ему нравиться.

— Приветствую тебя в моем доме.

— Большая честь для меня, господин мой, — наклонил голову ибериец.

— Пойдем же. — Прокуратор повел гостя вдоль строя легионеров. — Мы посетим бани, и ты расскажешь мне о путешествии и о его цели. — Тут он искоса

глянул на молодого сенатора.

Траян усмехнулся.

— Вот что я называю лобовой атакой!..

— Мы родились воинами, ты и я, — пожал плечами Фронтин. — Политиками нас сделало стечение обстоятельств.

Это была похвала, и Траяну она очень понравилась. Тем более в устах человека, водившего в бой легионы, когда он еще сосал материнскую грудь. Если он почитает тебя как равного, то это дорогого стоит.

А Фронтин продолжал:

— Люди вроде нас предпочитают говорить напрямик. Нам нет нужды в словесных уловках.

— Верно сказано. Итак, идем в бани. Там и побеседуем.

Бани, как и все прочее, у Фронтина были роскошные. Обильный пар струями поднимался под потолок, мешаясь с драгоценными египетскими благовониями в ароматный туман. У бассейна дожидались господ несколько рабов обоего пола и разных цветов кожи, избранных за телесную красоту. Мало ли какие желания возникнут у высокого гостя? Надо, чтобы он смог их тотчас удовлетворить.

Сперва беседа вращалась вокруг Рима и политической обстановки в столице. Прокуратору не терпелось узнать о походе против изменника Луция Антония Сатурнина, вступившего в союз с германскими племенами. Траян участвовал в нем.

— Одного из тамошних вождей я видел на недавних играх, — сказал Фронтин. — Представь, это была женщина!

— Ничего удивительного, — ответил сенатор, блаженно раскидываясь в воде. — Они дерутся бок о бок со своими мужьями, ни в чем им не уступая, а временами и превосходя. Некоторые племена даже наделяют женщину равными правами с мужчиной. Более того, они их почитают. Правда, странный обычай?

— На войне — согласен, это нелепость, — ответил Фронтин. — Но вот что касается гладиаторских игр, то женские бои мне кажутся довольно занятными. Волнующее зрелище, ты не находишь?

— Я? — Траян поднял брови. — Я таких боев, можно сказать, и не видел. Вот божественный Домициан — да, является большим их поклонником. У него даже есть любимица, германка по прозвищу Ауриния. Так что в Риме женские поединки сейчас весьма даже в моде. Их, как и мужские бои, проводят ближе к вечеру, при факельном свете.

Эта последняя фраза прозвучала весьма неодобрительно. Фронтин сделал вывод, что сам ибериец схватками воительниц не увлекался, скорее напротив. С другой стороны, упоминание о факельном свете означало, что в столице женские поединки достигли невиданного размаха и славы.

«Вот так меняются нравы, — подумал Фронтин. — Воистину наступили новые времена».

— А еще в Риме поговаривают, будто в Малой Азии как нигде знают и любят это… изящнейшее из гладиаторских зрелищ, — сказал вдруг Траян.