Чтение онлайн

Горе людям без морали, миру без любви, веку без Бога!

Но поскольку у Гитлера есть историческая миссия, поскольку он не человек, а инструмент истории, может ли он быть другим? Не должен ли он иметь лицо Сатаны и красноречие Мефистофеля, соблазняющего Фауста? Впрочем, и Мефистофель Гете говорил лишь то, что чувствовал, думал и хотел Фауст, а Гитлер озвучивает то, что чувствует, думает и хочет немецкий народ.

Но в Фаусте жили два человека, и Мефистофель сделался рупором лишь низких инстинктов и грязных желаний. Гитлер также стал выразителем той части населения Германии, которой овладела жажда насилия и разрушения.

Каждый

человек и каждый народ - это сочетание зла и добродетели. Фауст освободился от Мефистофеля. Германия освободится от Гитлера.

После моей первой встречи с Гитлером никакие уговоры Грегора не могли заставить меня вступить в НСДАП.

Однако постепенно я решил обдумать предложение брата. Я тщательно изучил успехи и провалы нацистских лидеров. Я чувствовал, что только национал-социалистическая идеология может привести к возрождению страны, но я отказывался сотрудничать с людьми, чьим бесспорным вождем являлся Адольф Гитлер. Я видел его за работой, и у меня сложилось прочное отрицательное мнение о нем.

Но в 1925 году ситуация несколько изменилась. Освобожденный из тюрьмы Гитлер вновь возглавил национал-социалистическое движение на Юге Германии. Однако на Севере его в значительной мере не признавали. Ему было запрещено выступать во всех прусских провинциях.

Гитлеру было известно об организаторских способностях Грегора, его популярности среди рабочих и кристальной честности. Он предложил Грегору возглавить национал-социалистов на Севере и пообещал предоставить ему полную свободу действий.

Мой брат еще раз обратился ко мне за помощью. Взвесив все «за» и «против», я согласился и весной 1925 года вступил в партию.

Пока Гитлер находился в тюрьме, я сотрудничал с «Фёлькишер беобахтер» и под псевдонимом Ульрих фон Гуттен поместил там несколько пространных теоретических статей на тему национал-социализма. Впервые штрассеризм рискнул противостоять гитлеризму. Но освобождение нацистского лидера положило конец открытой фазе этого конфликта, и я почувствовал, что готов поддержать Грегора и помочь ему в борьбе за победу наших идей.

От мысли о сотрудничестве с Альбрехтом фон Грефе вскоре пришлось отказаться. Грефе был даже более реакционной личностью, чем Гитлер, и, выйдя на свободу, он и его сторонники постарались отмежеваться от нас и действовать самостоятельно. Напротив, генерал Людендорф тесно сотрудничал с Грегором. Началась большая работа. В первую очередь нам предстояло создать серьезный интеллектуальный фундамент, на основе которого можно было бы построить национал-социалистическую партийную организацию на Севере.

Гитлер, то ли не понявший глубины разделявшей нас пропасти или же смирившийся со мной как с необходимым злом, сердечно поздравил Грегора с тем, что меня наконец-то удалось склонить к сотрудничеству.

«То, что он делает, он делает хорошо, - так охарактеризовал меня Гитлер моему брату.
– Два таких человека, как вы, не могут потерпеть неудачу».

Наша задача в Северной Германии была трудной, но весьма интересной. Разрозненных и растерянных членов НСДАП в этих провинциях необходимо было вновь объединить. Должна появиться интеллектуальная пресса, адаптированная к их образу мыслей и пропагандирующая наши идеи.

Сначала мы основали выходящий раз в две недели

журнал «Национал-социалистише брифе», предназначенный для партийных функционеров.

Вторым нашим шагом была разработка экономической, политической и культурной программы партии. В области экономики мы выступали как против капитализма, так и против марксизма. Мы предполагали построить гармоничную экономику, основанием для которой служил своеобразный государственный феодализм. Государство должно было стать единственным владельцем земли, которую оно будет сдавать в аренду отдельным гражданам. Все люди получали право делать со своей землей то, что они хотят, но сдавать землю в аренду и продавать ее необходимо запретить. Таким образом, мы хотели дать бой пролетаризации немцев и восстановить у наших сограждан чувство свободы. Ведь человек может быть по-настоящему свободен только тогда, когда он экономически независим.

Мы предлагали провести национализацию лишь земельного и промышленного имущества страны - то есть тех материальных ценностей, которые могут умножаться лишь коллективными усилиями народа. Процветание страны должно было быть обеспечено путем национализации тяжелой индустрии и распределения крупных поместий в качестве государственного имущества.

В области политики мы отказались от тоталитаризма в пользу федерализма. Парламент должен был состоять не из представителей партии, а из представителей различных социальных групп. Мы выделяли пять таких групп: рабочие, крестьяне, служащие, чиновники, предприниматели и лица свободных профессий. Германия должна быть децентрализована и разбита на кантоны по швейцарскому образцу. Пруссия, отделенная от Рейнланда, Гессена, Ганновера, Саксонии и Шлезвиг-Гольштейна, утратила бы гегемонию и попросту прекратила бы свое существование. Все вопросы управления кантоном, все должности - от губернатора до самого скромного портье - должны были находиться в руках жителей кантона.

Наша программа также предусматривала уничтожение прусского милитаризма. По новой конституции предусматривалось создать маленькую профессиональную армию или территориальное ополчение по швейцарскому образцу.

В области внешней политики мы требовали равенства между нациями и прекращения все еще продолжающегося унижения Германии. У нас не было территориальных претензий, но предполагалось проведение честных референдумов на спорных территориях.

Европейская федерация, основанная на тех же принципах, что и федеральная Германия, должна была провести всеобщее разоружение и объединить страны в монолитный союз, в котором каждая страна сохранит свою администрацию, обычаи и религию. Уничтожение таможенных преград должно было привести к возникновению единого европейского рынка, что благоприятно скажется на экономическом и культурном развитии континента.

Причиной войны 1914 года стало стремительное разрушение старой экономики и культуры. По нашему мнению, было необходимо восстановить гармонию между трудом и капиталом, между личностью и обществом, а это возможно лишь на основе нового общественного устройства. Слово «гармония» подразумевает полный отказ от идеи любой диктатуры - расы, класса или любой другой.

Также должна быть восстановлена гармония между человеком и Богом, между народом и религией; психологические проблемы, порожденные распространившимся в начале века материализмом, и обожествление техники привели к полной деморализации общества.