Гипоксия

Атомы собрались воедино и сформировали тело. Что это, если не магия? Только что я был жменькой затерянных в пространстве и времени частиц, а спустя миг открыл глаза и снова мог видеть.

— Ты с ума сошёл?! — надо мной склонился подросток.

Ничего не понимаю. Я попал в приёмку? Не похоже. Инструктор в лагере подготовки обещал доставить меня в зону радиусом тридцать километров. Где остальной отряд? Почему меня встречает чумазый подросток, а не спецы?

— Ты совсем охренел?!

Подросток ударил меня в плечо. Шея почти

не шевелилась. Я повернулся и заметил странный браслет на запястье. Он впивался в кожу. Откуда эта штука?

— Вставай, Нолан!

Рывком он посадил меня на задницу. Мало-помалу становилось лучше. Подросток говорил шёпотом. Тряс меня за шиворот и оглядывался назад. Я почти ничего не видел. Только пучки высохшей травы возле ног. Дальше — темнота.

— Ты думал, пёс отстанет, если ты скинешь кислород?! А я, по-твоему, куда денусь?! Камни на месте?

Он схватил меня за руку и нажал кнопку на браслете.

Сердцебиение повышено. Остаток кислорода при умеренном потреблении — 4 часа.

— Идти можешь? Эй, Нолан?!

— Какой я тебе, Нолан?! Меня зовут…, — я хотел сказать, что меня зовут Зоринов Александр, а не какой-то там Нолан. Но в груди защекотало, я закашлялся.

Покашлять он мне не дал. Закрыл лицо рукой, размазывая песчаные крошки по щекам.

— Гипоксия…, — пробормотал подросток. — Слишком долго без кислорода был. У тебя галлюцинации и потеря памяти, всё как Шипун говорил. Ну ничего, сейчас браслет накачает нужную дозу, и ты оклемаешься. Но больше я никогда с тобой не пойду, Нолан! Мы потратили почти все свои камни, а новых не набрали, — он откинул рукав куртки и посмотрел на свой, такой же браслет. — Сам будешь Йохану объяснять, почему нам нужны новые дозы на этой неделе!

Подросток замолчал и резко обернулся. По правде сказать, я и сам услышал что-то в темноте. Чего он боялся? Разве приёмка не охраняется? И где вообще База?

Чудной малец замер, вглядываясь в темноту, а я собрался с мыслями. Хоть это и было страшно — раскладываться на атомы и выстреливать собой из пушки в бесконечность пространства и времени, особенно учитывая печальный опыт промышленных испытаний. Но всё прошло более или менее удачно. Я собрался в целого человека. Уже хорошо. Хотя не без побочных эффектов. Браслет на руке, слишком тонкая кисть, голос показался незнакомым. Впрочем, эти пустяки волновали меня куда меньше, чем точка приёма. Где база? Груз? Точно! Где груз?!

Настало моё время дёргаться. Я похлопал себя по спине и с ужасом обнаружил, что рюкзака нет. А вот это уже не шутки.

— Да тише ты…, — прикрикнул пацан. — Подождём ещё минуту. Браслет тебе мозги на место поставит, и побежим.

Кому нужно мозги на место поставить — это вопрос спорный. Это он обзывал меня Ноланом, и это он таращился в темноту. Кого он там высматривал?

Но в чём-то парень оказался прав. Браслет подсветился, я поднёс руку и прочитал надпись:

Повышенная подача кислорода закончена. Расход кислорода — нормальный.

И мне стало лучше.

— Всё, двинули!

Он меня поднял. Мы побрели по твёрдой земле. Нам встречались иссохшие кустарники и огрызки

травы. Дорога шла вверх. Я еле волочил ноги — сказывались последствия прыжка. Но спасибо моему чокнутому спутнику. Он подхватил меня под руку и помог идти.

Пока мы поднимались, я разглядывал свои ноги. Почему на мне раздолбанные ботинки? Куда делась экипировка?

— Ну ты, конечно, придурок, Нолан. В следующий раз, когда захочешь поиграть в свои мистические штучки с эфирами, будь добр, сделай это дома. И без меня. Чем ты думал? Выйдешь за стену, достанешь камни и сможешь жить без кислорода? Может, ты вообще всё это придумал, лишь бы поголодать?! Можешь, мы не за камнями сюда шли? Идиот.

Пацан шипел со злостью выговаривая слова, но при этом усердно меня тащил. Под тканью куртки я чувствовал его костлявое тело. Однако он был довольно выносливым.

— Пёс чует кислород за несколько километров. И если он пришёл сюда, то ему хватит и моего следа. Но теперь я знаю что делать. Если он нас нагонит, то кормить его будешь ты. На равнинах выживает тот, кто может идти дальше. Слышал такое?

Не слышал. Да и слушать перестал. Мы поднялись на холм, откуда я увидел стену и светящийся ряд фонарей.

— База, — процедил я сквозь зубы и улыбнулся.

Теперь всё встало на свои места.

— Какая это тебе База, контуженный! Добро пожаловать в Перевальный. Надеюсь, ты хоть до завтра оклемаешься.

Мягкий топот послышался справа. В следующую секунду бледный облик, будто приведение, пролетел мимо. Я дёрнулся. Что случилось? То ли помощник меня остановил, то ли я с чем-то столкнулся.

— Бегом!

Подросток сжал мою руку и побежал к светящейся стене базы. Он потащил меня вперёд. Браслеты на наших руках подсветились почти одновременно. Я попытался на ходу прочитать надпись, но не смог. Тут-то я и понял, что столкнулся с чем-то в темноте. Оружие? По нам стреляли? Оборванный рукав куртки хлестал по бёдрам, а на худой, бледной руке зияла рана. Одиночная и глубокая, будто ножом полоснули.

Пару секунд я наблюдал, как плоть покрывается тысячами микроскопических капелек крови, сливается в единый поток и стекает по руке. На браслете высветилась надпись:

Уровень потребления кислорода — 170 % от нормы.

Остаток кислорода при текущем потреблении — 3,5 часа.

Мы побежали к стене. Оставалось ещё метров двести. Подросток тащил меня вперёд, будто родитель ребёнка. Если бы он опустил руку, я бы точно отстал. И хоть я всё ещё не понимал, чем нас атаковали или кто на нас напал, но теперь уже было ясно и без слов — нужно как можно быстрее шевелить булками.

Струя крови из плеча ничего хорошего не сулила. Пережить прыжок, а потом сдохнуть в первые минуты из-за какой-то ерунды. Вот уж чего я совсем не ожидал.

До стены оставалось метров сто. Подросток остановился и остановил меня. Я оглянулся. Оторвались? Можно сбавить ход? Повернулся снова и понял в чём дело. Белёсый оттенок всё отчётливее проявлялся на фоне темноты. Мне оставалось лишь надеяться, что меня до сих пор мучает та самая гипоксия, потому что увиденное заставило выпрыгивать сердце из груди.