Чтение онлайн

— Старик, да ты не обижайся, — радостно гаркнул Балабанов. — Я же не просто так с кровати тебя поднял. Я же по делу.

— Давай выкладывай, да я пойду. Посплю еще, пока время есть.

— Мы его подстрелили…

— Кого?

— Потрошителя, конечно, — озадачился Костя. — Кого же еще?

— А, — протянул Саша без большого интереса и зевнул в четвертый раз. Демонстративно. — Правильно сделали. Но я не хирург, Костик, я — психиатр. Вызови ему «Скорую», а потом забудь как страшный сон.

— Да я не к тому. Ты слушай. Он сейчас в Склифосовского лежит. В отдельном боксе, под солидной охраной.

— Ну и отлично, Костя.

Поставь еще одного человека и иди спать. И я пойду тоже. У меня прием сегодня в два часа, а еще надо успеть за квартиру заплатить.

— Может, ты с ним побеседуешь? — внезапно предложил Балабанов.

— С кем?

— С ним. С Потрошителем.

— Зачем? — не понял Саша. — Не хочу я с ним беседовать. Сдался он мне.

— Да ты погоди, — вспыхнул Костя. — Что ты перебиваешь-то все? Сперва дослушай, потом будешь перебивать. Саша только вздохнул. Хотел сказать, что, дослушав, перебить нельзя, но передумал. Что толку? Если уж Костя брался кого-то «дожимать», то вырываться было абсолютно бесполезно.

— Ну? Саша прощупывал живот, а в голове крутились мутные сомнения. Может, и правда что-то у него внутри? Мышцу надорвал, например. Или грыжа полезла. Хотя с чего ей лезть, грыже-то? Психиатр — не грузчик. Но надо бы сходить к терапевту, провериться.

— Вот смотри. Вот если этот гад не сумасшедший, а? Ну, это я так, теоретически, конечно, но предположим.

— Костик, в психиатрии «теоретически» здоровых не бывает. Как не бывает и «теоретически» больных. Человек либо болен, либо нет. Это устанавливается психиатрической экспертизой.

— Так ведь и я о том же, — убежденно сказал Костя. — А ну как врачи ошибутся? Нет, если его к стенке поставят «по ошибке», так по мне и хрен с ним. Поделом. Заслужил. А если он сумеет «закосить»? Признают это чудовище психом и отправят в «дурку». Сколько его там продержат? Ну, пять лет, в самом лучшем случае. А потом что? На свободу с чистой совестью?

— Костя, психиатрическая лечебница — не тюрьма! Там не «держат», там лечат.

— Извини, извини, — тут же «сдал назад» оперативник. — За своих обиделся, да? Понял, понял. Извини. Лечить его там будут. Пять лет. А потом выпустят. И что? А действительно? Что? Выйдет. Если этот Потрошитель надумает «косить», то ему лекарства — что мертвому припарки. Чтобы подавить немотивированные выплески агрессии у психически больного человека, важно лишь определить необходимый комплекс лечения. А вот подавить психику здорового человека окончательно и бесповоротно можно разве что в концентрационном лагере жесточайшим физическим и моральным прессингом. Но лечебница — не концлагерь. Костя прав. Лет через пять, а при примерном поведении и через три, убийцу выпишут как окончательно излечившегося. Пройдет какое-то время, он адаптируется в обществе, и все начнется сначала. Но… Но…

— Костя, что ты от меня-то хочешь? — Боль в животе начала уменьшаться, съеживаться, уходить. Слава Богу, Саша получил возможность разговаривать не сквозь стиснутые зубы. — Чтобы я поставил ему нужный диагноз? Во-первых, насколько я понимаю, еще нет постановления о назначении психиатрической экспертизы, поэтому мое заключение будет, говоря юридическим языком, незаконно. Его ни один суд не примет во внимание. Во-вторых, подобные заключения выносятся комиссией, утвержденной облздравотделом, а я, как ты понимаешь, подобного утверждения не проходил. В-третьих, в комиссии должно быть

не менее трех специалистов.

— Но я могу подать ходатайство на освидетельствование консультационного характера, — напомнил Костя. — А потом мы приобщим твое заключение к делу. Да и комиссия прислушается к мнению коллеги.

— Костя, знаешь что? — Боль в животе вспыхнула с новой силой. Саша со всхлипом втянул воздух. — Помимо всего прочего, это еще и статья!

— Какая статья, старик?

— Сто двадцать восьмая, УК РСФСР. От трех до семи, между прочим.

— Да о чем ты говоришь…

— О статье, Костя. О статье! Эта головная боль мне, извини, сто лет не нужна. И потом, некоторым удается симулировать отдельные симптомы, но я еще не слышал, чтобы кто-то сумел сымитировать целостную клиническую картину, включая динамику течения заболевания! Так что успокойся, если он здоров — хороший специалист это определит. Огонь в животе разгорелся с такой силой, что Саша понял: если сейчас же чего-нибудь не предпринять, будет плохо.

— Ты послушай меня-то, — кинулся в бой оперативник. — Я что, прошу тебя выносить липовое заключение? Не прошу! При чем здесь сто двадцать восьмая? Как раз наоборот, я прошу тебя побеседовать с ним и дать объективное заключение. Если он здоров — пойдет под суд. Ну, а если болен, значит, судьба у нас такая — утираться. Боль стала просто невыносимой, словно Сашины внутренности набили раскаленными углями, а затем нанизали на спицы. Он даже застонал тихо.

— Костя, я не могу больше разговаривать…

— Старик, ты подъезжай сегодня в двенадцать к Склифу, лады? Я тебя встречу у приемного покоя. К главному входу не суйся, там уже толпа стоит…

— Костя, я… — Саша хотел сказать: «Я не хочу никуда ехать, плевать мне на этого сумасшедшего, пусть им занимаются те, кому положено», но вовремя придержал язык. Сообразил: скажи он такое сейчас, приятель начнет уговаривать. — Ладно.

— Ну и отлично. Значит, договорились. В двенадцать у приемного покоя, — гаркнул Костя и бросил трубку. Саша-то знал, что никуда не поедет. Какое там, с таким-то животом? Еще, глядишь, «Скорая» в больницу увезет. Он ударил ладонью по рычагу и уже набрал «0», но боль вдруг начала стихать. Отхлынуло, и огонь исчез из желудка. Зато мощно понадобилось в туалет. Саша, теряя тапочки, ринулся к заветной двери.

— Кто звонил? — спросила Татьяна, когда он снова рухнул в постель.

— Костик.

— Чего хотел? — Интерес ее был вялым, сонным.

— Да там… ерунду одну.

— Понятно. — Она вздохнула и перевернулась на другой бок. А Саша остался лежать, глядя, как по потолку, притиснутые к побелке светом уличного фонаря, бродят корявые тени.

— Ну и как? Что скажешь? — поинтересовался Костя, наблюдая за реакцией Саши. Тот пожал плечами, закурил, проговорил, торопливо «пыхая» сигаретой:

— Костя, по двум фразам сложно что-либо определить.

— А вот что он про голоса говорит? Врет?

— Не знаю. Может, не врет. Хорошо бы понаблюдать рецидив. Но пока типичных нарушений не вижу. Двигательно-волевые навыки в норме, — Саша рассматривал статичную картинку «стоп-кадра». — Кататонического возбуждения нет. Моторные рефлексы в норме. Он наркотики не принимал, ты не в курсе?

— Нет. Нарколог осматривал его вчера, пока он без сознания валялся. Никаких признаков наркомании или алкоголизма нет.