Чтение онлайн

— Не задерживайся долго, — потребовал легат. — Ты нужен мне здесь.

Я поскакал галопом, потому что каждая минута могла стать решающей. Больше времени ушло на то, чтобы найти Гая Юлию Цезаря. Обычно во время сражения он в пурпурном плаще, не зависимо от погоды, чтобы был заметен издали. Подчиненные должны видеть, что полководец с ними, не удрал пока. Я увидел человека в таком плаще возле стоявшего в резерве легиона, как оказалось, десятого. Обладателем плаща оказался Луций Росций Фабат, с небольшой свитой отъехавший от своего тринадцатого легиона, чтобы лучше видеть, как штурмуют Герговию. Он мне подсказал, где найти проконсула.

Гай Юлий Цезарь стоял на восточном склоне возвышенности, наблюдал, как легионеры, преодолев первую линию оборону, дошли до главных стен

поселения. Кое-кто даже взобрался на них. Сопротивление все еще было сильное, но уже не было сомнений, что победа будет за римлянами. И тут подоспел я со своей вестью.

— Ты сам их видел? — спросил проконсул.

— Нет, — честно признался я, — но доверяю тому человеку, как себе.

Гай Юлий Цезарь посмотрел на север, откуда враг вот-вот должен был ударить во фланг наступающим легионам, потом на легионеров, сражавшихся на стенах поселения, потом на меня и опять на север.

— Трубить отступление, — твердо приказал он одному их своих помощников, юному и бестолковому, судя по тупой ухмылке, с какой наблюдал за сражением.

— Отступление?! — удивленно переспросил юноша.

— Да! И быстро! — рявкнул проконсул. Затем повернулся к другому, такому же молодому, но по виду более сообразительному: — Скачи к Фабату, пусть бегом подводит сюда тринадцатый легион.

Сигнал прозвучал за несколько минут до начала атаки вражеской конницы. В горячке боя не все легионеры услышали его, только те, кто был ближе к нам. Они и приняли первый удар. Конная лава выскочила из-за леса и, растекаясь вширь, налетела на отступающих легионеров, которые не сразу поняли, что это враг, не построились. Я имел возможность со стороны понаблюдать, как конные расправляются с неорганизованной пехотой.

— Ты, как обычно, оказался прав, — мрачно произнес Гай Юлий Цезарь.

— Если бы не предупредил, было бы еще хуже, — сказал я оправдание. — Тринадцатый легион уже на подходе.

— Вижу, — подтвердил проконсул и приказал еще одному юнцу из своей свиты: — Передай Фабату, пусть сразу вступает в бой, отжимает конницу на север.

Тринадцатый легион остановил избиение отступавших легионеров, а затем вместе с десятым, сумевшим собраться и построиться покогортно, отогнал конницу. Однако восставшие добились своего — сорвали штурм и перебили почти тысячу римских воинов, в том числе с полсотни центурионов.

Унылая римская армия медленно, в боевом порядке, плетется на север, на соединение с Титом Лабиеном. Мы так и не захватили Герговию. Теперь буду знать, что одно сражение Гай Юлий Цезарь не выиграл. Впрочем, и не проиграл. Так сказать, разошлись при своих. У проконсула хватило ума не упереться рогом, не послать легионеров еще раз на штурм хорошо укрепленного поселения, в котором засело более многочисленное войско повстанцев и рядом с которым находилось еще одно, не намного меньшее. При каждом штурме пришлось бы половины сил оставлять для прикрытия атакующих от ударов вражеской конницы. Гай Юлий Цезарь дважды строил легионы в долине, предлагая противнику спуститься с возвышенности и сразиться, как подобает настоящим мужчинам. Повстанцы оказались ненастоящими мужчинами или не настолько глупыми. Тогда проконсул собрал легионеров и произнес пламенную речь, из которой следовало, что во всем виновата местность. Находилась бы Герговия на более доступном месте, взяли бы ее на раз. Посему нечего здесь торчать. Пойдем на соединение с Титом Лабиеном, чтобы совестно продолжить наводить порядок в Косматой Галлии.

Кельты решили, что победили они. Так уж повелось, что если более сильный не выигрывает, то считается проигравшим. На сторону повстанцев в срочном порядке переметнулись даже эдуи и атребаты, испытанные союзники римлян. Верными пока оставались только ремы и лингоны. Видимо, у этих племен есть великие друиды, которые знают, чем закончится восстание. Эдуи первым делом захватили расположенное на их землях поселение Новиодун, носивший то же имя, что и столица битуригов. Командовали нападавшими Конвиктолитав, Литовикк и Виридомар. Кстати, последнего Гай Юлий Цезарь собирался назначить командиром эдуйского отряда. Не успел, потому

что отряд исчез в первый день перехода, чтобы, как позже выяснилось, навестить Новиодун. Там содержались заложники из разных кельтских племен и хранились запасы римской армии. Все римляне и их сторонники были уничтожены, имущество разграблено, город предан огню. Зерна захватили так много, что вывезти всё не смогли, высыпали в реку или сожгли вместе с постройками.

Еще одним следствием было то, что ала четырнадцатого легиона не увеличилась на три турмы, а наоборот, несколько человек удрало из имевшихся семи. Решили, наверное, не погибать вместе с римлянами. Представляю, как они пожалеют об этом. Я же совсем не огорчился. Хуже было бы, если бы сбежали в бою и совратили своим поступком другие слабые души.

За нами, соблюдая дистанцию в пару километров, движется конный отряд повстанцев численностью сотен в пять. Пристроились за нами практически от Герговии. Я их не шугал, приучал к мысли, что нам не до боя, испуганы, как бы ноги унести. Ждал, когда попадется удобное место для засады, из которой не сможет сбежать большая часть врагов. Второй раз вряд ли попадутся, так что надо с первой попытки взять хорошие трофеи.

Такое место нашел на четвертый день пути, за пару миль до остановки на ночь. Дорога здесь проходила как бы в ущелье между двумя высокими длинными холмами, крутые склоны которых поросли деревьями и маквисом. Последние два дня мы везли с собой пилы и топоры. Подчиненные не понимали, зачем нам нужны эти инструменты, но раз командир приказал, выполняли. Там, где дорога входила в ущелье, я оставил под командованием Кона две группы воинов с пилами и топорами. Они должны были на обоих склонах надрубить и подпилить несколько деревьев и завалить в нужный момент, чтобы перекрыть дорогу, не дать убежать попавшим в засаду. Остальных распределил на склонах: эдуев с копьями и дротиками ближе к дороге, секванов с луками чуть выше. Сам, как обычно, расположился в дальнем конце на повороте.

Повстанцы ехали без разведки, плотной группой. Знал бы, расположился бы ближе к началу и плотнее расставил своих людей. Впереди скакал на жеребце изабелловой масти длинный худой тип с наизвесткованными волосами, уложенными в подобие короны с длинными острыми зубцами, или я не понял замысел парикмахера-стилиста. Усы были густыми и длинными, концы свисали ниже подбородка. На всаднике кольчуга из крупных толстых колец, коротковатая. Копье длиной метра два было прикреплено позади него справа, а щит слева к кожаной подушке, заменявшей седло. На широком кожаном ремне с блестящей бляхой золотистого цвета висела спата метровой длины в деревянных ножнах, скрепленных блестящими кольцами. Отставая на полкорпуса, по бокам его скакали еще два обладателя кольчуг, но, как ни странно, у обоих волосы не познали радости известкового раствора. Может быть, потому, что были редкими, у одного даже плешь наметилась. Зато у обоих имелись шлемы, сейчас привязанные к седельной подушке спереди слева. С этой троицы я и начал, потратив на них четыре стрелы. Плешивый успел частично уклониться от первой, попала ему чуть ниже ключицы, зато вторая угодила в район солнечного сплетения. Бросив поводья, он попробовал выдернуть стрелу — и свалился на каменистую дорогу, покрытую тонким слоем коричневой пыли. Дальше я бил по тем, кто, развернув лошадей, поскакал в обратном направлении с криками «Засада!». Дорога к тому времени была уже завалена деревьями. Там образовалась пробка из жалеющих спастись. Я стрелял в них, не целясь. Промахнуться было трудно.

С обоих склонов в повстанцев летели стрелы и дротики. В метании последних эдуи большие мастера. Пущенный умелой рукой дротик с расстояния метров пятнадцать пробивал насквозь воина в кожаном доспехе, а обладателей кольчуги убивал менее эффектно, но тоже наповал. Столпившихся у завала, лишенных маневра всадников, которые закрывались щитами от стрел, сбивали копьями, зайдя со спины или сбоку. Расправа длилась недолго. Вскоре у завала образовалась горка из трупов, а бесхозные лошади разбрелись по дороге, принялись щипать траву на обочинах и склонах. Вырваться сумели десятка два повстанцев и, не оглядываясь, понеслись по дороге.