Чтение онлайн

— Не серчай на него, командир, не со зла он, — Степан проследил мой взгляд. — Старик всех своих сыновей в битвах с полозами потерял, а сам, видишь, все еще под небом ходит. Тяжко ему все это видеть…

Я кивнул и попросил управителя:

— Пригляди за ним. Нам нужно, чтобы он пришел в себя к моменту решающего боя.

— Пригляжу, — без заминки ответил Степан. — Но ты не переживай, он калач тертый, когда нужно будет биться — вдарит так, что мало не покажется.

— Командир, — вмешался в наш разговор Тихон, — могу я покинуть драгуна и помолиться

на здравие раненых и упокой душ убиенных?

— Конечно, — я жестом распустил отряд.

Рядом остался только Распутин. Мы последними подошли к стоянке. Злата осталась внутри Чернобога, а я покинул драгуна и спустились на землю следом за бывшим наставником. Здесь нас поджидал герцог Вюртембергский.

— Хороший бой, граф, — он с толикой восхищения окинул возвышавшегося за моей спиной Чернобога. — Если бы не вы, нам бы туго пришлось. Примите мою благодарность. Я вам обязан.

— Я сделал лишь то, что должен был.

— И сделали это крайне своевременно и эффективно, — губы герцога слега растянулись, обозначая учтивую улыбку. — Я лично доложу светлейшему князю о доблести вашего отряда и его командира, а сейчас, прошу меня простить.

— А вы, граф, ничего не хотите доложить светлейшему князю? — поинтересовался Распутин.

— О чем? — не понял я.

— Скажем, о неподобающем поведении Влада, — глаза моего бывшего наставника прищурились, взгляд стал настороженным и испытывающим.

— Он не сделал ничего, что достойно порицания, — я лишь махнул рукой. — К тому же, Григорий Ефимович, я прекрасно понимаю, кто находится в моем отряде и чего каждому стоит держать себя в руках.

— Хорошо, если так…

— Вы не желаете отдохнуть? — я заметил испарину на лбу собеседника и сменил тему.

— Пожалуй, — Распутин обогнал меня и пошел вперед, привычно ссутулившись и заложив руки за спину.

Я проводил его взглядом и поспешил к шатру Кутузова, чтобы обсудить взятие Парижа.

Зима не щадила никого. Даже Европе досталось снега и морозов. Реки стянул лед, дороги завалило так, что идущим впереди драгунам приходилось расчищать путь для остальной армии. Ветра пели в унисон тонко и печально, словно оплакивали души павших в боях за эту землю солдат.

За время нашего марш-броска к столице Франции полозы атаковали еще три раза. Они целенаправленно устраивали засады в небольших городках, которые наша армия просто не могла оставить позади не проверив.

Три атаки тварей прошли по тому же сценарию, что и в Лейпциге, и были успешно отбиты с минимальными потерями. Наши полководцы и бойцы хорошо усвоили полученный урок и теперь атаковали города волнами, никогда не оставляя главный лагерь без охраны.

Твари перли из-под земли, мы их уничтожали и двигались дальше. Но в безымянном небольшом городке рядом с самым Парижем все пошло не так. Если предыдущие населенные пункты пустовали, то в этом оставались люди. Обозначавшие их тела тепловые пятна отчетливо виднелись в линзах шлема.

Вокруг городка

кишели полозы. Они роились в земле, извивались между нанесенными сугробами. Но улицы городка оставались пустыми. На них не промелькнуло ни единой тени. Все люди находились внутри своих жилищ.

Бледные, истощенные, замерзшие и напуганные до смерти жители стояли у окон. Они кутались в грязное тряпье и больше напоминали измученных призраков, нежели живых. Их будто специально согнали сюда и поставили у лишенных штор окон так, чтобы их точно заметили. Каждый дом оказался забит под завязку.

Полозы несколько раз провоцировали нас: атаковали, после чего немедля отступали к городу и уходили под землю. Они будто специально подначивали сровнять все здесь с землей, но приказа стрелять не поступало. Убедившись, что мы не станем играть по их правилам, полозы скрылись с глаз долой.

Как твари учились, так и мы начали лучше понимать их повадки. Кутузов приказал держать оборону и отправил в город нескольких бойцов. Стоило им уйти, как течение времени словно замедлилось. Мой отряд на передовой не находил себе места. Я даже не представлял, какой ценой управителям воронёных драгунов удавалось сдерживать свои ярость и нетерпение.

Наконец, вернулись разведчики. Они подтвердили мои опасения: в городе живые, настоящие люди. Не солдаты. В основном женщины, дети и старики, но есть и мужчины. После проверки порченым с ними поговорил боец, знавший французский. Люди тряслись от страха и говорили, что не могут уйти, иначе их убьют полозы. Дескать, лишь этот городок безопасен, но стоит выйти за ограду — конец.

«Оградой» жители называли настоящий вал из искореженных французских драгунов. Поначалу мы приняли их за гигантские сугробы. Здесь управители Франции стояли насмерть. На земле перед безжизненными боевыми доспехами не оставалось живого места — сплошные рытвины и воронки. И так вокруг всего городка.

Оставалось лишь гадать, что здесь случилось. Возможно, оставшиеся после атаки на Российскую империю драгуны врага отступили. Они вернулись на родину и попытались добраться до Парижа, но им не позволили этого сделать.

Мой отряд трижды обошел вокруг, но не нашел ни действующих драгунов, ни полозов. Лишь безжизненные остовы из абсолюта и истерзанные ими туши подземных тварей. Тихон поднял забрала нескольких французских доспехов — внутри мертвые управители. Все люди.

— Боже, помилуй их, — пробормотал Тихон и принялся тихо читать молитву.

У меня имелись вопросы касательно того, заслуживают ли эти управители почестей. В боях под Москвой они сражались против нас. Но что взять с противников, которые уже мертвы? Ничего. Их война закончилась.

А наша еще продолжается.

— Чего делать будем? — драгун Степана поворачивал шлем из стороны в сторону, оглядывая груды искореженного абсолюта и запорошенные снегом туши полозов.

— Этих сожжем, а город сравняем с землей, — огрызнулся Влад. — Вот и все дела.

— Но там живые люди. — Возмутился Тихон. — Ты готов взять грех на душу?