Чтение онлайн

— А почему я должен согласиться? Мне нет дела до вашей иерархии и внутренних дел.

— Верно, если ты хочешь умереть, то можешь и отказаться. Я говорил, что тебе придётся доказать право на проживание здесь. Нам незачем рисковать и оставлять тебя в секте, если ты слаб. Наша поросль с рождения проходит разные испытания, чтобы подтвердить право на существование. Если ты победишь, то в будущем сможешь занять место патриарха. Если проиграешь, но выступишь достойно, ни у кого не будет вопросов о твоём пребывании в секте.

Второй после вина расслабился, его лицо раскраснелось,

хотя выпит был всего лишь кувшинчик вина размером с ладонь. Он притворялся или в секте не пили вина? Казалось, что он совсем беззащитен. Одно заклинание, один удар копьём — и он будет мёртв. Он — мой отец, человек, из-за которого жизнь матери пошла прахом.

— Хорошо. Я приму участие в турнире.

Он легко вскочил на ноги, встряхнулся.

— Отлично. Сейчас я покажу тебе, где живёт поросль, найдёшь там себе место. Особо в драки не ввязывайся, не показывай всего, на что способен. Если тебя покалечат до турнира, сам понимаешь, что будет.

Я собрал свои вещи и двинулся вслед за Вторым. Внутри частокола жизнь кипела. На разных площадках занимались дети. Смешные малыши трех-пяти лет старательно повторяли движения старшего мальчика, наклонялись в разные стороны, тянули ногу, пыхтели и поворачивались. В другом месте дети семи-восьми лет отрабатывали заклинание щита, отбивали летящие камни. Группа подростков чистила загон с лупоглазами, один вскарабкался на неосёдланное животное и пытался удержаться на покатой спине под смех друзей. Я заметил, что маленьких детей было довольно много, но в следующих возрастных группах их становилось всё меньше и меньше. Старше двадцати почти никого не было.

Второй подвёл меня к одному из длинных домов, толкнул дверь и приглашающе кивнул. Я вошёл. Это был женский дом. На меня уставились десятки испуганных глаз, словно я был людоедом, пришедшим выбирать себе тушку на ужин.

— Шен? — удивлённо сказала одна из женщин.

Я вздрогнул от неожиданности и всмотрелся в говорившую. Это была неопрятная заплывшая женщина с грязными распущенными волосами, огромным животом и толстыми лодыжками. На вид ей было лет тридцать.

Второй с лёгкой улыбкой наблюдал за нами.

— Не узнаешь меня? — сказала эта странная женщина. — Это я, Аи. Мы с тобой говорили во время праздника сева.

Другая женщина подбежала к Аи, закрыла ей рот рукой и принялась что-то нашёптывать на ухо, но Аи оттолкнула её.

— Нет, я его знаю. Он другой! — воскликнула она и охнула, обхватив живот руками. Женщины тут же оттеснили её в сторону и уложили на матрас, еле слышно приговаривая что-то.

— Я подумал, что место патриарха вряд ли заинтересует тебя, к тому же я ещё молод, и ждать придётся долго, потому решил показать и другую награду. Победителю турнира разрешают выбрать себе женщину. Конечно, не девственницу и не роженицу, но всё же. Ты был хоть раз с женщиной?

Женский дом больше походил на загон для животных: земляные полы, скомканные матрасы вдоль стен, запуганные девушки. Аи хотела выбрать свою судьбу, повидать мир, а теперь носит чужого ребёнка, даже не будучи замужем, и не видит даже той небольшой свободы, которая была у неё в родной деревне.

— Можешь даже эту самую Аи

взять, — продолжал говорить Второй. — Она долго не беременела, во время переезда скинула. Скорее всего, родит бесполезного ребёнка.

— Что значит бесполезного? — я боялся повернуть голову ко Второму. Боялся увидеть его улыбку при этих словах и не сдержаться.

— Который не переживёт первую же проверку. Бесполезная трата еды. Зерно и овощи мы закупаем, потому не можем тратить продукты на всех подряд.

К моему облегчению мы вышли из женского дома и направились ко второму длинному дому.

— Здесь живёт поросль. Все, кроме победителей турниров. Дети тут только спят, переодеваются и едят. Остальная их жизнь проходит на учебных площадках да в лесу. Они учат не только боевые искусства и магию, но и чтение, историю секты, биографию Основателя и его цели, а также правила секты и наказания за их нарушение.

Внутри жилище поросли мало чем отличалось от предыдущего. Те же свёрнутые матрасы вдоль стен, возле каждого матраса на тростниковом коврике лежат личные вещи детей: оружие, миски, палочки, одежда.

— Старшие спят у двери, младшие — ближе к дальней стене. По мере взросления твоё место становится всё ближе к выходу, и часто дети мерят возраст не годами, а количеством матрасов между тобой и дверью.

Второй снова улыбался, но скорее мечтательно, вспоминая о годах, проведённых в этом бараке.

— Ты тоже тут жил?

— Не именно тут, всё же мы часто переезжаем, но в таких же домах, в таких же условиях. Где-то зимы были холоднее, где-то шли проливные ливни, где-то солнце пекло так, что невозможно было выйти на улицу без сплетённой из травы шляпы. И лишь одно оставалось неизменным — секта и её правила. Было тяжело, порой невыносимо, голодно, я работал до изнеможения, желая стать лучшим, сражался со своими товарищами, воевал с детьми из других ветвей, сходил с ума, подглядывая за женщинами и задирая им подолы. Сейчас я живу в отдельном доме, как мечтал всегда, могу вдоволь есть, пить и спать с женщинами, но стала ли моя жизнь счастливее?

— Тогда зачем всё это? Не лучше ли распустить секту и поселиться в городе или деревне? Завести обычную семью? С вашими возможностями можно неплохо подняться.

Второй рассмеялся и хлопнул меня по плечу.

— Если бы это спросил любой мальчишка из секты, он получил бы двадцать палок. Но ты видел мир снаружи. Смотри, — он бесцеремонно развернул ближайший матрас, уселся на него и похлопал рядом с собой, — кто я здесь? Здесь я патриарх, один из десяти правителей, отец отдельной ветви. У меня, возможно, нет той роскоши, которой наслаждаются чиновники и вельможи, зато я владею всем самым лучшим, что есть в секте. Я двадцать лет рвал жилы и выворачивал себя наизнанку, чтобы занять это место. Сейчас мне завидуют все мальчишки, да и патриархи тоже, они слишком стары, чтобы наслаждаться своим местом. А я молод и силен. А ты предлагаешь всё это отринуть! И кем я буду там, снаружи? Очередным простолюдином, возомнившим себя императором? Как многого я сумею достигнуть? Жениться на одной девушке, смотреть, как она с годами дурнеет и чернеет, рождая никчёмных детей?