Чтение онлайн

– На двух?

Конторский лис кивнул:

– Холт работает на «Пегасе».

У Холта задрожали руки.

– Проклятие, – сказал он. – Проклятие!

Даньлай засмеялся:

– Вы возьмете работу?

– На «Пегасе»?

Утвердительный кивок.

– Значит, вы пропустите меня за стены? На космодром?

Лисюган снова кивнул.

– Да, – сказал Холт. – Да!

– Имя?

– Майкл Холт.

– Раса?

– Человек.

– Место рождения?

– Планета Имир.

Наступила короткая пауза. Даньлай сидел сложа руки и смотрел на Холта. Потом он вдруг снова открыл

ящичек, достал кусок старого пергамента, рассыпавшегося под руками, и снова взял палочку.

– Имя? – спросил он.

Процедура повторилась сначала.

Когда даньлай кончил писать, он отдал бумагу Холту. От нее отлетали хлопья, и он старался держать ее с крайней осторожностью. Каракули казались абсолютно бессмысленными.

– И охранники меня пропустят? – недоверчиво спросил Холт. – На космодром? К «Пегасу»?

Даньлай кивнул. Холт повернулся и стремглав бросился к двери.

– Стойте! – гавкнул лисюган.

Холт замер на месте.

– Что? – почти прорычал он сквозь зубы, кипя от ярости.

– Одна формальность.

– Какая?

– Пропуск на космодром должен быть подписан. – Даньлай ощерился улыбкой. – Да-да, подписан вашим капитаном.

Наступила гробовая тишина. Холт смял пожелтевшую бумагу, кусочки посыпались на пол. А потом он быстро и молча набросился на конторщика.

Даньлай успел только отрывисто тявкнуть, и Холт сдавил его горло. Тонкие шестипалые руки бессильно хватали воздух. Холт тряхнул даньлая и сломал ему шею. Он держал в руках дряблый мешок рыжеватого меха.

Холт долго стоял, не отпуская рук, со стиснутыми зубами. Потом медленно разжал пальцы, и труп даньлая, завалившись назад, опрокинул стул.

Перед Холтом вспыхнула картина: ветролом.

Он бросился бежать.

На «Пегасе» имелись и обычные двигатели – на случай, если откажет прыжковый. Стены двигательного отсека представляли собой знакомое сочетание голого металла и панелей компьютера. Даньлайская пушка – длинный цилиндр из металлизированного стекла, с туловище человека в диаметре, стоял в центре, прикрепленный к станине. Цилиндр был до половины наполнен вязкой жидкостью; всякий раз, когда импульс энергии проходил сквозь емкость, жидкость резко меняла цвет. Перед цилиндром стояли четыре пилотских кресла, по два с каждой стороны. Холт с Алейной сидели напротив высокой светловолосой Айрай и Йона Макдональда. Все четверо – в стеклянных коронах, полые стенки которых были заполнены той же жидкостью, что лениво плескалась в цилиндре.

За главным пультом позади Холта Карлос Виллареаль вводил данные из памяти корабельного компьютера. Прыжки были уже рассчитаны. Капитан решил, что нужно посмотреть на улльские звезды. А потом Седрис, и Золотистый Хуул, и еще более далекие. А может быть, даже Престер и Ядро.

Первая остановка планировалась в транзитном порту на планете под названием Бледная Немочь (название на карте означало, что люди там уже бывали). Капитан даже слышал историю о Каменном городе, что древнее самого времени.

За пределами атмосферы ядерные ускорители отключились, и Виллареаль отдал приказ:

– Координаты введены, навигационная система готова. Прыгаем. – Голос его прозвучал менее уверенно, чем обычно, прыгали-то в первый раз.

Темнота

и мерцающие цветы, все быстрее вращается звездная россыпь, и Холт в самом ее центре совершенно один – но нет! Вот Алейна и кто-то еще, они все вместе, а вокруг хаос, и огромные серые волны захлестывают их с головой, а лица опаляет огонь, насмешливый и ускользающий, и боль, боль, боль, и они заблудились, и нет в мире ничего надежного, и миновали века, и Холт увидел что-то, он вызывает, подтягивает к себе образ пылающего Ядра, Ядро и чуть в стороне Бледная Немочь, она ускользает, но Холту как-то удается вернуть ее, и он кричит Алейне, и она тоже тянется к ней, и Макдональд с Айрай, и, напрягая все силы, они…

И запустил даньлайскую пушку.

И вот они снова сидят перед цилиндром. У Холта вдруг заболело запястье, он опустил глаза и увидел поставленную кем-то капельницу. У остальных стояли такие же. Виллареаль исчез.

Дверь открылась, и вошел, улыбаясь и моргая, Сандерленд.

– Слава богу! – сказал пухленький навигатор. – Вы были в отключке три месяца. Я уж думал, нам конец.

Холт снял с головы стеклянную корону и осмотрел ее. Жидкости осталось на донышке. Цилиндр пушки тоже почти опустел.

– Три месяца?

Сандерленд передернул плечами.

– Кошмар. Вокруг корабля – сплошная пустота, ну просто совсем ничего, а мы не можем вас разбудить. Виллареалю досталось – пришлось с вами понянчиться. Если бы не капитан, неизвестно, чем бы все закончилось. Я знаю, что говорили лисюги, но сомневался, сумеете ли нас вытянуть из… оттуда, где мы были.

– Мы прилетели? – спросил Макдональд.

Сандерленд обошел вокруг цилиндра, встал перед пультом Виллареаля и включил экран обзора. На черном фоне горело маленькое желтое солнце. Потом экран заполнила огромная серая сфера.

– Бледная Немочь, – сказал Сандерленд. – Я сверил координаты. Мы прилетели. Капитан уже вышел на связь. Здесь всем заправляют даньлаи, и они разрешили посадку. Время тоже сходится: три субъективных месяца – три объективных месяца, насколько мы могли понять.

– А на обычной тяге? – спросил Холт. – Сколько мы летели бы на обычной?

– Вышло даже лучше, чем обещали даньлаи. Бледная Немочь в полутора годах пути от точки, где мы находились.

Было еще слишком рано, и слишком велика была вероятность того, что седрийцы еще не впали в оцепенение. Но приходилось рисковать. Холт ворвался в первую попавшуюся хижину и ограбил ее подчистую, в лихорадочной спешке ломая и разбрасывая вещи. По счастью, обитатели пузыря уже отключились.

Безотчетно опасаясь встретить лисюгана, как две капли воды похожего на только что убитого, Холт не стал обращаться к скупщикам-даньлаям на главной улице. Вместо этого он отыскал лавчонку грузного слепого линкеллара. Огромные глазищи торгаша давно превратились в гнойники, но это не помешало ему надуть Холта. На всю добычу Майкл выменял только прозрачно-голубой шлем-яйцо и лазер. Оружие его изумило: оно точь-в-точь напоминало лазер Макдональда, вплоть до выгравированного на корпусе герба Финнегана. Но лазер был исправен, а это самое главное.