Герои
Шрифт:
– Йя! – взвизгнул, заскакивая на стенку, Желток кличем столь грозным, что едва бы всполошилась и курица. – Йя!
Он махал мечом во все стороны.
– Йя?
– Йя. Видишь, нет никого, – сказал Танни, опуская клинок.
– Здесь никого нет? – растерянно переспросил Уорт, поправляя шлем.
Танни сидел на стене, штандарт держа между коленей.
– Только вот он.
Невдалеке из земли торчало пугало – вместо рук палки, к палкам примотаны копья, а на голову из мешковины водружен надраенный шлем.
– Думаю, полка в нынешнем
Надо же, какое пошлое плутовство. Танни и сам сколько раз подобные шутки откалывал, хотя по большей части над своими командирами, а не над врагом.
Солдаты прибывали к стене все большим числом – промокшие до нитки, усталые. Один подошел к пугалу и картинно вытянул меч:
– Именем его величества, призываю тебя сложить оружие!
Кто-то расхохотался, но смех утих с появлением на каменной кладке полковника Валлимира с гневным лицом, а рядом с ним сержанта Фореста.
Справа сквозь провал в стене неожиданно ворвался всадник. Провал, вокруг которого наверняка шла жестокая битва. Битва, в которой они могли бы знаменовать славный поворот. Всадник натянул поводья. Лошадь под ним тяжело поводила боками; сам он тоже запыхался. Оба были забрызганы грязью от заполошной скачки.
– Генерал Миттерик здесь? – выдохнул верховой.
– Боюсь, что нет, – сказал Танни.
– А где он, не знаешь?
– Боюсь, что нет, – повторил Танни.
– А в чем дело? – строго спросил Валлимир.
Соскакивая со стены, он запутался в ножнах и чуть не упал вниз лицом.
Верховой бойко отсалютовал.
– Господин полковник, лорд-маршал Крой приказывает немедленно прекратить все боевые действия! – Он улыбнулся, сверкнув белизной зубов на грязном лице. – У нас с северянами заключен мир!
И, грациозно развернув коня, мимо пары заляпанных истрепанных флагов, уныло свисающих с наклоненных шестов, поскакал на юг, в сторону шагающей по изуродованному полю шеренги Союза.
– Мир? – недоуменно бормотнул Желток, промокший и дрожащий.
– Мир, – буркнул Уорт, ногтем соскребая с нагрудника птичье дерьмо.
– Чтоб вас! – рявкнул Валлимир, бросая наземь меч.
Танни, приподняв брови, воткнул меч острием в землю. Не сказать, чтобы он на все сто разделял чувства Валлимира, но, надо признаться, и у него мелькнула толика разочарования от того, как все обернулось.
– Но ведь это же война, красотуля, – сказал он сам себе.
И стал сворачивать в рулон штандарт Первого его величества полка, бережно разглаживая на полотнище морщинки, как, должно быть, женщина убирает свадебную фату по окончании торжества.
– Вот это действительно был выход так выход, со знаменем-то. А, капрал?
В паре шагов, упершись в стену ногой, с ухмылкой на изборожденном шрамами лице стоял Форест.
– Впереди всех, во главе, в месте наивысшей опасности и славы. «Вперед!» – воскликнул смельчак капрал Танни, швыряя свою отвагу прямо в зубы врагу! Правда, врага, как выяснилось, не было, но все равно я пребывал во всегдашней уверенности,
– Да пошел ты, Форест.
Танни принялся запихивать штандарт обратно в чехол. А сам нет-нет да поглядывал, как через залитые солнцем поля торопливо уходили последние северяне.
Удача. У кого-то она есть. У кого-то нет. Поспешая по ячменю за своими людьми, Кальдер – усталый и грязный, но вполне живой, – не мог не делать вывод, что у него она есть. Именем мертвых, она ему сопутствует. В самом деле, чем, как не безумной удачей можно назвать сумасшедшее решение Миттерика атаковать, не проверив характер местности и не дождавшись рассвета, из-за чего он обрек свою конницу на гибель? А разве не удача, что изо всех людей не кто иной, как Бродд Тенвейз, самый худший из многих его врагов, взял и протянул ему руку помощи, спас ему жизнь? Дождь и тот выступил на его стороне, хлестнув в самый нужный момент, чтобы смешать пехоту Союза и обратить для нее вожделенный кусок поля в кошмарное болото.
Даже тогда отряд неприятеля из леса все равно мог с ним разделаться, но он удержал его тем, что выставил охапку копий убитых, пугало и нескольких мальчишек, которые по жребию надевали шлем не по размеру и время от времени высовывались из-за стенки. «Разделайся с ними», – велел ему Доу, и каким-то образом он, принц Кальдер, с этим справился. Изыскал способ.
При мысли о сегодняшней удаче шла кругом голова. Ощущение было такое, будто сам мир для чего-то его избрал. А иначе как он мог все это время безнаказанно петлять по жизни? Он, Кальдер, который такого везения, черт возьми, и не заслуживал?
Впереди через поля пролегала старая канава, а за ней невысокая изгородь – разделительная межа, которую так и не сумел срыть его отец. Прекрасное место, где можно разбить новую линию обороны. Еще один ломтик удачи. Эх, вот бы дожил увидеть все это Скейл. Как бы он обнял его, своего брата, вдарил кулачищем по спине, сказал, как он в кои веки им гордится. Еще бы: ведь он сражался и, что еще удивительнее, одержал победу. Кальдер смеялся, перепрыгивая через канаву, скользнул вбок через кусты и… замер как вкопанный.
Здесь расположились его люди – одни сидели, другие даже лежали, побросав рядом оружие, донельзя вымотанные жестокой схваткой и перебежкой по полям. С ними и Бледноснег. Но были они не одни. Впереди угрюмым полумесяцем стояло десятка полтора карлов Доу. Мрачная свора негодяев, а посредине самоцветом из дерьма красовался Хлад, глядя железным глазом на Кальдера.
Делать здесь им нечего. Если только Кернден Зобатый не выполнил обещанного и не сказал Черному Доу правду. А Кернден Зобатый знаменит именно тем, что всегда делает то, что обещает. Кальдер облизнул губы. Блефовать сейчас было бы глупо. Видно, лжец из него такой замечательный, что умудрился обмануть даже сам себя упованием на удачу.