Чтение онлайн

Люди Скейла:

Скейл — старший сын Бетода, ныне наименее влиятельный из пяти боевых вождей Чёрного Доу, как бык силён, как бык смел, заодно и с бычьими мозгами.

Бледный Призрак — прежде боевой вождь Бетода, теперь второй Скейла.

Ганзул Белоглазый — названный со слепым бельмом, некогда глашатай Бетода.

«Принц» Кальдер — младший сын Бетода, всем известный трус и интриган, временно изгнан за мирные инициативы.

Сефф — его беременная жена,

дочь Коля Долгорукого.

Дно и Отмель — пара убийц, сопровождающих Кальдера в надежде разбогатеть.

Люди Коля Долгорукого:

Коль Долгорукий — один из пяти боевых вождей Доу, пожилой воин, доблестный и знаменитый, отец Сефф, тесть Кальдера.

Бридиан Поток — названный, бывший член дюжины Утробы.

Ручей — юный земледелец, взыскующий славу на бранном поле, сын Шамы Бессердечного.

Терпила, Колвинг, Стоддер и Брейт — другие молодые бойцы, призванные в солдаты вместе с Ручьём.

Люди Гламы Золотого:

Глама Золотой — один из пяти боевых вождей Доу, нестерпимо чванлив, зациклен на вражде с Кайрмом Железноглавом.

Хрупкий Сутт — известный своей жадностью названный.

Чуткодрём — карл на службе у Золотого.

Люди Кайрма Железноглава:

Кайрм Железноглав — один из пяти боевых вождей Доу, примечательно упрям, зациклен на вражде с Гламой Золотым.

Локон — смелый и верный разведчик.

Айриг — раздражительный секироносец.

Выдержка — сквернослов-лучник.

Другие:

Бродда Стодорог — самый преданный из пяти боевых вождей Доу, уродлив как кровосмесительный грех.

Входящий-Со-Стуком — дикарь ростом с великана, одержимый навязчивой идеей цивилизованности. Вождь всех земель к востоку от Кринны.

Вернувшиеся в грязь (мёртвые, скорее всего мёртвые и давно уже мёртвые):

Скарлинг Простоволосый — легендарный герой, однажды объединивший Север против Союза.

Девять Смертей — некогда боец-поединщик Бетода, самый страшный человек на всём Севере, на короткое время король Севера, до (предположительно) гибели от рук Чёрного Доу.

Рудда Тридуба — знаменитый доблестный вождь Уффриса, сражавшийся против Бетода и побеждённый Девятью Смертями в поединке.

Форли Слабейший — примечательно слабый воин, спутник Чёрного Доу и Ищейки, убит по приказу Кальдера.

Шама Бессердечный — знаменитый боец-поединщик, убит Девятью Смертями. Отец Ручья.

— Староват я для этой херни, — бормотал Утроба, с каждым новым шагом морщась от боли в расшатанном колене. Ему давно пора на покой. Давным-давно уже пора. Сесть с трубкой под навесом на широком крыльце собственного дома, улыбнуться озеру в лучах заката — отработан честный трудовой день. Не то чтобы у него был дом. Но когда будет, то будет замечательным.

Он отыскал проход в покосившейся стене, сердце бахало колотушкой бондаря. От долгого подъёма по обрывистому склону, и диких трав цеплявшихся за башмаки, и пытающегося его опрокинуть задиристого ветра. Но в основном, если по-честному, от страха, что в конце пути, на вершине, его убьют. Он никогда не выказывал себя смельчаком и с возрастом стал лишь трусливее. Странная штука — чем меньше лет тебе остаётся терять, тем больше тебя страшит их потеря. Может человеку от рождения выдаётся определённый запас храбрости, который расходуется с каждым полученной в стычке шрамом.

Утроба заимел множество шрамов. И всё идёт к тому, что он нарывается на очередной.

Он перевёл дыхание, когда, наконец, добрался до ровной поверхности, вытирая из глаз проступившие на жгучем ветру слёзы. Стараясь приглушить кашель, от чего тот стал лишь громче. Впереди во мраке нависали Герои, огромные дыры в ночном небе, где не светили звёзды, более чем в четыре раза выше человеческого роста. Забытые великаны, непреклонно охраняли ничто на вершине холма под хлещущим ветром.

Утроба поймал себя на мысли: сколько же весит каждая из этих каменных глыб? Одни мёртвые ведают, как удалось затащить сюда эти хреновины. И кому удалось. И зачем. Однако мёртвые не скажут, а Утроба не планировал присоединяться к ним, только чтобы узнать ответ.

Теперь он рассмотрел тусклые блики костра на закруглённых краях валунов. В низком рычании ветра проступило бормотание голосов. От этого вернулись обратно его опасения, и с ними нахлынула свежая волна страха. Но пока страх заставляет тебя задумываться — он полезная штука. Так его давным-давно учил Рудда Тридуба. Он снова всё обдумал — поступить именно так и будет правильно. Или, во всяком случае, наименее ошибочно. Иногда это лучшее, на что можно надеяться.

Поэтому он вдохнул полной грудью, пытаясь вспомнить каково ему было в молодые дни, когда не шатались суставы, и всё на свете было похеру, выбрал подходящий проход меж здоровенных старых скал и побрёл внутрь.

Может некогда, в древние дни, тут и было священное место — в камнях жила могущественная магия и худшим из преступлений было незваным войти в их круг. Но если это сейчас и задело кого-то из старых богов, те никак не проявили себя. Ветер стих до скорбных вздохов — вот и всё. Сейчас явно нехватка магии, равно как и мало чего осталось священного. Вот такие настали времена.

По внутренней поверхности Героев метался свет, тускло рыжий на изрытом камне, запорошенном мхом, обросшим старым плющом, крапивой да пыреем. Один из валунов переломлен пополам, ещё пара опрокинулась за века, оставляя дыры, точно выбитые зубы в ухмылке черепа.