Герцог Бекингем
Шрифт:
– Только движение может способствовать скорейшему выздоровлению!
Оказавшись за дверью дома, анжуец огляделся. Ему было совершенно безразлично куда идти. Улочка была тиха и пустынна. Де База присел на каменную тумбу, громоздившуюся у стены. Равнодушным взглядом он сопроводил до обшарпанной арки шатающегося из стороны в сторону, подвыпившего гончара, очевидно, возвращавшегося с ночной пирушки, что едва тащил на спине деревянный ящик, гремя не распроданными горшками. Задумчивый взор шевалье проследовал за скрипучей двухколесной тележкой, что неспешно проползла в сторону Сен-Жерменской ярмарки, груженая клетями с разнообразными певчими птицами, обреченно
На башне Сен-Жермен-о-Пре пробил колокол, будто призывая анжуйца следовать на раскатистый звук в сторону величественно возвышающихся шпилей святой обители. Дворянин поднялся и словно зачарованный набатом, затерялся в толпе шумного перекрестка. Его хромота была уже почти незаметна, но всё, же препятствовала быстрой ходьбе. Неспешно двигаясь по довольно людному переулку, де База с интересом разглядывал многочисленные лавки и мастерские, где, словно пчелиный рой, гулко проживали свою суетливую жизнь, бесчисленные булочники, мясники, оружейники, шорники, скорняки и прочие, прочие городские обыватели, столь плотно расселившиеся в предместьях, и набившиеся до тесноты, как в пределах города, так и за крепостными стенами Королевской столицы. Наслаждаясь шумной парижской суматохой, вглядываясь в лица прохожих, наблюдая за знатными особами, медленно проплывающими мимо него, прячась за складками дорогих тканей в полумраке громоздких портшезов и роскошных карет, окутанных сонной вуалью высокомерия и значимости, Гийом сам не заметив того углубился в дебри узких лабиринтов улиц.
Через довольно продолжительное время, он остановился на перекрестке, похожем как две капли воды на тот с которого начал своё путешествие, и в то же время разнящимся настолько, что невозможно было разобраться, куда следует идти дальше. Всё смешалось в его голове, и лишь единственная мысль, прорвавшаяся сквозь прочие, с насмешкой твердила – заблудился. Встав посреди грязной мостовой, анжуец принялся, вертя головой, вглядываться в проемы меж покосившихся домишек, как поступает каждый сбившийся с пути провинциал, в круговороте большого города. Он понимал: вернее всего было бы справиться у снующих вокруг прохожих, но сообразить, что именно нужно спрашивать и как лучше это сделать не удавалось. Вдруг, среди толпы, словно знамя родного полка в пылу битвы, он разглядел алый плащ мушкетера кардинальской гвардии. Стремглав Гийом ринулся на красный, увенчанный золотым крестом, спасительный маяк, величественной пестротой выбивающийся из серой толпы горожан.
– Месье, месье, я прошу меня простить!
Гвардеец, наткнувшись на, словно выросшего из-под земли незнакомца остановился, изумленно оглядев молодого человека, очевидно пытаясь узнать в нем кого-либо из своих многочисленных приятелей. Тщетность усилий заставила кардиналиста еще более изумиться. Он, приняв горделивую позу, сухо с недовольством произнес:
– Чем обязан, месье?
– Сударь, прошу не понять меня превратно, но… я никого не знаю в этом городе, а отошел от дома слишком далеко…
Парижанин наморщил лоб, пытаясь понять, чего от него хочет незнакомец, он ещё раз окинув его с головы до ног, небезучастно поинтересовался:
– Вы хромаете, вы ранены?
– Пустяки месье, уверяю вас, сущие пустяки.
Анжуец доброжелательно улыбнулся.
– Дело в том, что алый плащ гвардейца кардинала, это всё, на что я могу надеяться
– В каком смысле?
Гийом испытывал некоторую неловкость, что не ускользнуло от глаз проницательного кардиналиста.
– Видите ли, можно так сказать, что прибыл я из Анжу, и в Париже всего несколько дней, но, невзирая на столь непродолжительный срок нахождения в столице был удостоен высокой чести – аудиенции у самого господина первого министра, монсеньора Ришелье. Поэтому алый плащ кардинальского телохранителя это… моя единственная надежда. Другими словами: это всё, что меня связывает с этим огромным, прекрасным, но чужим городом, прошу понять меня верно.
Виновато пожав плечами, анжуец запнулся. Глаза гвардейца округлились от удивления, а лоб покрыла глубокая морщина.
– Вам была предоставлена честь, увидеться с кардиналом?!
– Это правда.
Гордо произнес шевалье. Изумление на лице кардиналиста сменила ирония пропитанная недоверием.
– Ну, и по какому же вопросу, столь блистательного мессира соблаговолил принять первый министр Франции?
Насмешливый тон гвардейца был встречен полным неистовства взором анжуйца. Но подавив в себе ярость, исполненным значимости тоном, Гийом произнес:
– Видите ли, сударь, я, и мои друзья, оказали одну весьма значительную услугу Его Высокопреосвященству, за, что и были удостоены приёма во дворце кардинала. К тому же мы разделались с господином по имени де Флери, что заставило удивиться не только монсеньора Ришелье, но и графа де Рошфора.
С лица кардиналиста вмиг исчезла высокомерная улыбка, он, сдвинув брови, едва слышно прошептал:
– Постойте, постойте так вы из Анжу?
Де База кивнул.
– Как же я сразу не догадался, один из них был ранен, а имя другого, если не ошибаюсь, шевалье де Ро?
Оживившись, анжуец воскликнул:
– Да-да, так и есть, это мой друг, шевалье Луи Филипп де Ро! Вы с ним знакомы?!
– Увы…
С досадой произнес тот, но взглянув на де База улыбнулся.
– Так вы значит тот, кого ранили? Вот так да! Ну, что ж вы молчали, дорогой вы мой, о вас ведь весь Париж судачит, а тут такая удача! Я вас не только домой доставлю, а ещё и угощу стаканчиком доброго бургундского! А я, уж вы мне поверьте, знаю, где в Париже можно найти пристойного вина.
Лицо гвардейца вновь сделалось серьезным, он отступил на шаг, снял шляпу и многозначительно произнес:
– Полагаю, настало время познакомиться. Эврэ Густаво де Бонн, шевалье де Бернажу, из Нормандии, верный слуга кардинала де Ришелье, и с этого момента, надеюсь, один из ваших друзей.
Радости анжуйца не было предела, но стараясь соблюсти все правила приличия, он, слегка приклонив голову, сдержанно вымолвил:
– Гийом Батист де Базильер, шевалье де База, из Анжу.
– Вы и вправду недавно в Париже, если ещё не слышали о Бернажу.
Гвардеец рассмеялся, на, что Гийом лишь пожал плечами.
– И где же господин де База соизволили остановиться?
– На улице Железного горшка… кажется.
– О-ля-ля! Как же вас угораздило забрести к стенам Отель Дьё? Нет, по парижским меркам это сущий пустяк, но как для человека, которому досаждает рана, вы покрыли весьма внушительное расстояние. Ни к чему церемонии, берите меня под руку, вам так будет легче идти.
Опираясь на руку кардинальского гвардейца, де База, вместе с новоиспеченным приятелем, побрели по кривой улочке. Оставив позади тенистый проулок, они вышли на улицу Де Бак в том месте, где располагались казармы королевских мушкетеров.