Чтение онлайн

– Нет, как лев – баба так не сможет!

По сияющему взгляду было видно, что Алкид ожидает, что все сейчас поймут, что ошибаются, осуждая его и, наоборот, восхитятся проявленной им доблестью, ведь он победил противника, который был много старше и сильнее его. Однако, увидев, что его порицают все – не только ученики, но и учителя, и даже подоспевший приемный отец, горящий взгляд Алкида потух, он насупился и густо покраснел до самых корней светло-русых волос.

Как

волчонок, окруженный злобными псами, будущий великий смиритель чудовищ затравленно глядел на всех из-под нависающих низко густых темных бровей. Казалось, он был готов к смертельной схватке со всеми. Детская душа яро пылала, набухая неистовым гневом, горящие глаза упрямо твердили, что он не чувствует себя виноватым.

Укус оказался таким сильным, что ночью Тимофей чуть не умер от большой потери крови. Когда Алкиду, спавшему в одиночестве, утром предложили у всех на виду просить прощение у Тимофея, он лишь плотно сжал упрямые губы и молча помотал головой. Несколько раз он порывался что-то сказать, показывая пальцем на свою шею, на которой горело огромное кроваво-синее пятно, но никто на это не обратил внимания, и Алкид еще плотнее сжал надутые губы.

Проявившего открытое неповиновение отпрыска прекрасноволосой Алкмены, несмотря на вялые протесты Амфитриона, стали нещадно пороть бичом на алтаре Артемиды Орфии и так секли в течение целого дня.

Легендарный спартанский законодатель Ликург предложил заменить человеческие жертвоприношения в Спарте поркой мальчиков, которые, хоть и теряли много крови, но обычно оставались живыми. Мальчики эту порку называли соревнованием «диамастигосис», и происходило оно каждый год. Спартанские мальчики случалось, и погибали на таких праздниках Артемиды, но при этом всегда гордо и весело смеялись, соревнуясь, кто из них дольше и достойнее перенесет жестокие очень побои.

Так и Алкид несмотря на то, что весь алтарь был залит его кровью, тоже смеялся, только не весело, а злобно и мстительно, так сам себе приговаривая:

– Как же я жестоко однажды им всем отомщу! Клянусь, что больше никому никогда не позволю руку на меня поднять безнаказанно!

Поскольку он так и не раскаялся в совершенном проступке, педоном выгнал его из палестры, сказав Амфитриону:

– Твой сын необузданный упрямец и неуч. Спартанцы с малых дет должны учиться искусству не только повелевать, но и подчиняться! Подчиниться начальнику и законам важнее, чем в сражении убить врага! В бою важнее не мчаться впереди всех на врага, а сохранять строй, если этого требует начальник. Приводи сына учиться не раньше, чем через год и то, если он поумнеет.

Амфитрион промолчал. Не зная, что ответить, он лишь потер свой раздвоенный нос, но за него ответил Алкид. Обиженный не столько побоями, сколько несправедливостью, сын Зевса и прекраснолодыжной Алкмены, глядя исподлобья на всех мстительно прищуренными голубыми глазами, неуступчиво педоному сказал:

– Ты прав, учитель подчиняться, только в одном – я еще не успел научиться у вас ничему дурному. Ваше счастье, спартанцы, что я еще слишком мал, но я еще сожгу вашу Спарту и сравняю с землей стены вашей несправедливой палестры!

Через

много лет, мстя Гиппокоонту, Геракл дословно выполнит свою детскую угрозу и сожжет века не горевшую Спарту, а палестру за несправедливость и унизительную порку сравняет с землею.

Амфитрион по просьбе Алкмены не повез Алкида через год в спартанскую палестру, а нанял в качестве домашнего учителя своим сыновьям закаленного во многих сражениях спартанского воина, и потому дети росли, как спартанские мальчики.

С особым усердием отпрыск Зевеса упражнял свое тело, и к 12 годам уже намного превосходил всех прочих ловкостью и силой. Но и будучи еще совсем ребенком, Геракл не любил никому уступать и тем более – подчиняться.

В детстве Алкида никто не учил бегать потому, что его домашний учитель – спартанец всегда ему говорил:

– Спартанцы славятся по всей Элладе своей непревзойденной доблестью и непреклонным мужеством. Сражаясь с врагами, нужно не бегать ни за ними, ни тем более от них, надо всегда оставаться на своем месте, удерживая его в общем строю. Поэтому истинный воин не тот, кто умеет быстро бегать, а тот, кто может непоколебимо находиться на своем месте в общем строю.

Обладая необыкновенной силой, Алкид всех ровесников легко побеждал в борьбе и кулачном бою или в метании копья и диска. Однако, будучи крупным и тяжелым, он часто проигрывал состязания в беге, которым начал сам заниматься и потому всегда старался начать бег хоть немного раньше других. Гелладоники (судьи) ему часто с осуждением говорили:

– Кто на состязаниях стартует слишком рано, того бьют.

Он же, задорно сияя голубыми глазами из-под чуть приподнятых заросших бровей, бойко отвечал:

– А кто стартует слишком поздно, тот не получает венка победителя.

С детских лет Алкид не пользовался ни факелами, ни другими светильниками, чтобы развить в себе острое зрение и приучиться смело и бесстрашно ходить по ночным дорогам. Безлунная Нюкта в черных одеждах, как и беспроглядный сумрак Эреба даже у очень смелых людей, не боящихся доблестной смерти в открытом бою, часто вызывали страх безотчетный своей таинственностью, ибо под покровом первозданного мрака могли скрываться самые ужасные чудовища, несущие страшные страдания и мучительную смерть. А отрок Алкид в непроглядной темноте боялся только оступиться на неровном или скользком месте и упасть или наткнуться на твердую или острую невидимую во тьме преграду.

Алкид долго не носил шерстяных хитонов, в прохладное время, пользуясь лишь короткой хламидой или одним – единственным гиматием, а в теплое время он обходился только набедренной повязкой. Когда же он поверх тонкого льняного хитона надевал шерстяной плащ, сверстники говорили, что на землю студеная явилась зима.

Смертный отпрыск Кронида больше всего любил ходить босиком и привязывал легкие подошвы к ногам только на дороге, усыпанной острыми камнями или в зимнее время. Поэтому он рос закаленным и никогда ничем не болел, одинаково легко перенося как невыносимую для многих жару, так и самую лютую стужу.