Геракл
Шрифт:
С этих пор жизнь жителей превратилась в монотонный кошмар, словно жуткий сон, приходящий с нерегулярным постоянством. Некоторые хотели бросить все и переселиться. Но жаль было бросать нажитое хозяйство, возделанные пашни, и щедрые виноградники.
И тогда, не выдержав, воззвали жители Немей к царю Эврисфею:
О великий царь! Доколе нам терпеть горести и лишения? До каких пор нам трепетать за судьбы наших детей?
Эврисфей, от природы не отличавшийся храбростью, обещал найти средство защиты от Немейского льва и его диких подруг.
А
О прекрасная богиня! Как мне не осрамиться перед народом - ведь пойди я защищать крестьян, лев, чего доброго, сожрет меня с потрохами!
Богиня была раздосадована трусостью своего любимца, но ей тут же представился случай повернуть дело так, чтобы Геракл, этот ненавистный выскочка, ни разу не обратившийся к Гере за покровительством, попался в расставленные сети.
Эврисфей разослал во все земли страны гонцов, как велела ему Гера.
Поскакали всадники, спускаясь в долины и поднимаясь на холмы. Заглядывали в царские дворцы и нищие лачуги. Но везде удивленные люди лишь отрицательно качали головой на расспросы посланцев царя Эврисфея: никто не видел ту, кого повелела отыскать Гера.
Ни с чем вернулись гонцы во дворец.
Меж тем случилось так, что два путника, застигнутые непогодой в пути, выбрали местом для ночлега заколоченный дом. Долго и безуспешно кричали они и стучали в дверь толстыми палками. Но ни звука не доносилось из полуразрушенного строения. Тогда, не спросясь, путники проникли в жилище через пролом в задней стене дома.
Печальное то было место; груды мусора и нечистот на полу, ветер гуляет сквозь щели, дожди оставили следы плесени и тлена.
Делать нечего!
– обратился один к другому.- Мы все же простудимся и заболеем, если останемся на всю ночь под открытым небом!
– - Останемся тут!
– согласно подтвердил другой, брезгливо косясь на гнетущую обстановку.
Разбрелись путники по покоям, выбирая себе место для ночлега. Однако везде царило тоже запустение, грязь и сырость.
Крыса пробежала по надкрошенным, а когда-то разноцветным, мраморным плитам пола, волоча за собой длинный голый хвост, и исчезла в чернеющей дыре в углу.
Нет,- молвил один из приятелей,- я поднимусь на чердак - немудрено, если по ночам тут шастают толпы крыс и мышей!
Боязливец!
– расхохотался другой, споря из упрямства.- А я так останусь внизу: тут теплее и дождь не заливает!
Так рассудив, приятели разошлись.
Тот, что выбрал нижний этаж дома, подгреб под себя подвернувшийся пук соломы и, поворочавшись, затих. Его приятель наверху долго прислушивался к шорохам и потрескиваниям, которыми был наполнен заброшенный дом. Странные звуки и видения чудились ему.
Вот скрипнула, приотворяясь дверь, и легкий ветер донес до него смех веселья и звон наполненных чаш. Женский голос пьяно взвизгнул, поднимая возбуждение.
Мужчина привстал, протер глаза: дверь по-прежнему была заперта, лишь буря гудела в щелистой крыше.
Но
Кто ты?
– уже в полном сознании произнес путник, глядя на дивное видение, возникшее перед ним.
Женщина была чудо как хороша. Да и куда девались темные следы плесени, обезображивающие стены мокрыми пятнами с причудливыми краями. Покои сверкали блеском и чистотой благородного розового мрамора. Многочисленные толпы пестро разодетых беспечных людей возлежали на пышных ложах, предаваясь утехам.
Кто я?
– загадочно усмехнулась женщина, протягивая мужчине украшенные золотыми браслетами руки.- Я та, что дарит забытье и радость! Доверься мне!
Голова чуть шумела от выпитого вина - путник и не заметил, как у него очутилась в руках тяжелая чаша, до краев наполненная пурпурным напитком. Он доверчиво взял протянутую руку и охотно последовал за своей спутницей.
Она показывала ему чудесные сады с райскими птицами, распевавшими на все голоса. Он увидел несметные сокровища, грудами сверкавшие и распространяющие радужное сияние. Искусно выделанное оружие и домашнюю утварь, которой не постыдились бы пользоваться и боги.
Кто ты, о прекрасная?
– восхищенный и околдованный, вскричал путник.- Чем я заслужил твои милости?
Возьми меня с собой!
– серебристым смехом отвечала женщина. Змеиная улыбка искривила прекрасное лицо, но тут же черты приобрели прежнюю святость и непорочность.
С собой?!-воскликнул мужчина.- Да я буду лобызать следы твоих ног, моя жизнь, моя душа до конца принадлежит тебе, о сладкая!
Потупилась женщина. Самодовольно усмехнулась:
Слово сказано!
И тут же вихрь прошелся по покоям дворца, гася смех и светильники. Куда подевались пышность и роскошь? Где люди, веселившиеся тут минуту назад? Где показанные чудеса? Где та женщина, ласки которой он принимал с таким упоением?
По-прежнему заунывно плакал ветер. Пищали в подполье крысы. А на месте чудесной женщины хихикала старая ведьма, покачивая сухоньким пальцем перед носом очумевшего мужчины:
Слово сказано! Теперь ты - мой!
Но кто ты?
– в ужасе уже в третий раз вопросил мужчина, таращась на мерзкое создание, глупо подмигивавшее подслеповатым глазом.
– - Я - та, которую Зевс сбросил на землю. Я - Ата, богиня лжи и обмана, а ты сам добровольно стал моим рабом!
И Ата расхохоталась. Нелегко пришлось богине, когда она впервые попала на землю. Наивно ходила она по дворам, предлагая свои услуги: