Геном
Шрифт:
Облака, легкой дымкой клубящиеся под исполинскими кувшинками, казались мелкой пыльцой, падающей с изнанки листов. Таинственный полумрак окутывал город, прикрытый от смертоносного светила живым щитом. Резвился в высоте флаер, старательно избегая приближаться к драгоценному зеленому покрывалу. Острые иглы небоскребов словно пригнулись, боясь оцарапать мягкую плоть растений. Медленный дрейф кувшинок был почти неощутим для глаз.
Алекс смотрел в небо, и небо было неправильным.
Небывалым.
– Я не думал, что это действительно красиво, – сказал он. – Выглядит так,
Лишь торговый автомат у ворот госпиталя слышал его слова. Яркая рекламная рожица на голографическом экране задумчиво нахмурилась. Если в продаже и были чешуя и мох, то предлагать их электронный продавец благоразумно не стал.
Тихий холл госпиталя был таким же умиротворяющим и уютным, как в любом человеческом госпитале. Стены – выкрашены в мягкие цвета, пол покрыт толстым ковром, свет приглушен. Японские или же выдержанные в японском стиле гравюры изображали сцены из жизни первопоселенцев.
Приблизившись к информационному терминалу, пилот набрал свои данные и цель визита.
– Алекс Романов, вам разрешено краткое посещение, – вежливо сообщил терминал. – Ожидайте сопровождающего…
– Дженни! – не дослушав робота, воскликнул он. Идущая по холлу женщина в оливковом халате остановилась, удивленно посмотрела на пилота.
Ее лицо осветилось удивленной улыбкой.
– Йоко, мы обсудим это позже, – сказала она своей спутнице, совсем еще юной девушке с признаками хирурга-спец. Не скрывая своего любопытства, девушка оглядела пилота, хмыкнула и двинулась дальше.
– Алекс? Какого… – женщина замолчала, понимающе кивнула. – Она в полном порядке. С ней работали наши лучшие врачи.
– Может быть, я хотел навестить тебя?
– Очень смешно.
Она покачала головой, подошла ближе.
– Правда.
– Если бы еще ты знал, что я вернулась в госпиталь. Ручаюсь, что нет. – Уотсон развела руками. – И даже если бы знал…
Какое-то неловкое молчание повисло в воздухе. Искрился радужными струями фонтан в центре холла, негромко журчала вода, прошли две строгие, собранные, тихие как привидения медсестры-спец в мягкой обуви. Беззвучно пронеслись из приемного покоя носилки с постанывающим больным, молодой парнишка-санитар, сидя в откидном креслице, что-то успокаивающе ему говорил.
Если в мире и существовало более неудачное место для взаимного подтрунивания, то найти его было бы сложно.
– Разумеется, не знал. Прости за неудачную шутку. – Алекс виновато развел руками. – Неужели надоело работать помощником следователя?
Коснувшись его ладони, женщина мягко повлекла пилота за собой.
Антисептическая обработка длилась по полной программе, пусть даже человеческие болезни и не были опасны для пациентки. В палату их пустили лишь после пятиминутного цикла и тщательного контроля стерильности. Такая уж это была пациентка, что планетарное правительство предпочитало перестраховаться.
Обнаженное тело, лежащее в реанимационной камере, по-прежнему походило на человеческое, даже средняя пара конечностей казалась розыгрышем, проделкой неведомого шутника. Раненые руки и ноги
Цзыгу открыла глаза и посмотрела на посетителей.
Едва заметное подобие человеческой улыбки появилось на ее лице. Наверное, ей и впрямь было приятно увидеть их. Или же бывшая компаньонка принцессы продолжала имитировать человеческие эмоции?
– Третий день пытаюсь пробиться. Вышел из следственного изолятора и сразу поехал в госпиталь. – Алекс виновато развел руками.
– Шпашибо, – шепеляво произнесла представительница чужой расы, наверное, единственная, находящаяся сейчас на человеческой территории. Ее язык уже подвергся восстановительному курсу, но говорить было все-таки трудно. – Чушая благодарна шлугам…
Улыбка превратила последнее слово в горькую иронию.
– Всегда готовы услужить, Сей.
Такую форму имени теперь суждено было носить ей, потерявшей старшую компаньонку. Видимо, навсегда. О возвращении в лоно родной цивилизации тоже предстояло забыть. Юные особи «пчелок» выбирали свой путь и своих спутниц раз и навсегда. Может быть, в этом была сила, а может быть, и слабость их цивилизации.
Отстранив пилота, бывшая помощница следователя-спец молча подошла к больной, проверила какой-то датчик, удовлетворенно кивнула.
– Рассказать про остальных с корабля? – Алекс почему-то надеялся, что это будет правильная тема. – Интересно? Навигатор, ну, тот человек-мужчина, с косой и раскрашенным лицом, уже нанялся на другой корабль… и не один, а с нашей женщиной-врачом.
Алекс с удовольствием отметил тень эмоций на усталом, измученном лице.
– Дикая шеншина…
Едва шевеля поврежденным языком, она ухитрилась все-таки выразить свое чувство.
– Если забыть, что она спасла твою жизнь, – да.
– Ты прав, человек. – Сей слабо кивнула. – Я не дершу зла. Чушие были для нее ишконным врагом, но она перештупила через шебя… Такое могут не вше…
– Охара уехала в неизвестном направлении, выкупив тело преступника.
Чужую не заинтересовал этот факт, там много значивший для него. И юная боец-спец, и кусок мяса, в который превратился убийца, были уже пройденным этапом ее жизни.
Так происходит всегда. Алекс подумал, что в общении двух особей, пусть даже принадлежащих к одной расе и культуре, слова и имена, ключевые для одного, не значат ничего для собеседника, и наоборот. Такая странная вещь – речь, ведь если хочешь, ею можно выразить все, что угодно, хоть устно, хоть на бумаге… Есть только большая вероятность, что тебя поймут неправильно.
Лишь тонкая нить слов связывает разумных в единое целое, позволяет понимать друг друга. И как обидно, что, когда раз за разом пытаешься сказать что-то действительно важное – понимания не происходит. Правда у каждого всегда своя, и пустячная шутка вызовет внимание и заинтересованность, а твоя боль и печаль – останутся безответными. Разумеется, исключения бывают, но чудовищно редко.
– Она штала твоей первой штраштью, но шлишком пошдно… – неожиданно сказала Сей, прикрывая глаза. – Так чашто бывает и у наш…