Гений
Шрифт:
— Да, я в консультирующей отрасли — «Слияние и приобретение».
— Ах да, все эти закупки, слияния и прочее? — продолжил Кристиан, как если бы все эти понятия были бы ему совершенно незнакомы. — И что, интересно?
— Да провались я на этом месте, как это интересно! Как раз сейчас я работаю над скандинавским слиянием трех фирм, которые включают как слияние, так и приобретение.
— То есть, если я правильно понял, вы соединяете их вместе, или они покупают друг друга?
— Нет, это немного сложнее. Это как… Вообще-то это коммерческая тайна.
Наступила тишина.
— Сам я занимаюсь импортом автомобилей, — сказал он. — У меня своя фирма в Драммене, на набережной! Все идет здорово.
Сосед был из Сёрланда. Кристиан предположил, что хромающий жаргон продавцов автомобилей для соседа вполне сойдет.
— А вы продаете какие-нибудь крутые марки? — спросил консультант. Кристиан ответил, что у него есть «Шкода». И тут же вернул разговор в нужное русло.
— Так что же вы делаете в «Слиянии и приобретении»?
— Эти вещи, знаете ли… — консультант приставил ладонь к губам и прошептал: — Конфиденциальны.
— Да-да, — Кристиан старался казаться незаинтересованным. Но молодого человека так и распирало желание поделиться. Он нагнулся к Кристиану и прошептал:
— Пообещайте никому не рассказывать.
— Естественно, о чем речь!
— Тогда слушайте. Я работаю над слиянием трех самых больших издательств в Скандинавии.
Кристиан приложил гигантское усилие, чтобы сохранить равнодушный вид.
Консультант, наоборот, истолковал выражение лица Кристиана как признак неведения и с энтузиазмом продолжил:
— Гейр Морк пригласил нас в «Гюльдендаль», чтобы увидеть возможности слияния норвежского и датского «Гюльдендалей», а затем в их планах покупка шведского издательства «Нордстедтс». Наверное, эти названия вам ничего не говорят, раз вы работаете в автомобильной отрасли. Но это будет настоящий переворот в области книгоиздания.
Боже мой! Значит, он правильно понял эту таблицу. Эти буквенные коды справа действительно обозначали норвежский «Гюльдендаль», датский «Гюльдендаль» и «Нордстедтс» в Швеции. А шесть колонок были хорошо известны каждому, кто обладал опытом в подобном бизнесе: общий годовой доход, текущая прибыль, соотношение акций, оборот по акции, чистая прибыль, поток наличности на акцию. Вместе все это будет стоить не меньше двух миллиардов. Для СМГ совершенно немыслимая сумма. LILO даст только один миллиард. И ни за что в мире Бьёрн и Аугустус не пойдут на то, чтобы утопить собственный капитал ради осуществления захвата такого рода. Другими словами, это просто закроет двери проекту «Сехестед», и не только ему, но и всему плану Кристиана. Неужели все пойдет прахом только потому, что Гейр Морк опередит СМГ?
— Настоящий переворот? — спросил Кристиан как можно спокойнее. Хотя ему показалось, что голос его немного охрип.
— Да, потому что шведский «Бонниер» доминирует над издательской отраслью Скандинавии. Но сейчас большой издательской ветвью станет «Гюльдендаль — Скандинавия».
— Ничего себе! Абсолютно новый скандинавский концерн? — Он попытался принять растерянный вид, лихорадочно при этом соображая. Сейчас надо протянуть разговор как можно дольше. — Знаете, мне всегда
— Этот проект сейчас находится в начальной стадии. Мы еще только рассматриваем условия для подобного слияния и изучаем всякие юридические штучки. Я же добываю только цифры. Но переговоры ведутся постоянно. Все только начинается.
Кристиан перевел дыхание. Значит, процесс зашел еще не слишком далеко. Слияние займет много времени и не только по политическим причинам. Возможно, три-четыре месяца, а то и полгода. Еще не все потеряно. Но это означает и то, что теперь он изо всех сил должен гнать проект «Сехестед».
— И вы уже работаете над таким важным проектом, несмотря на то что в фирме всего несколько месяцев? — спросил он так же заинтересованно.
— А «Эрнст энд Янг» людей с самого начала включают в важные проекты. Я так рад, что работаю там. Должен сказать, мне ужасно импонируют эти креативные и инновационные процессы, в которые я вовлечен, причем на самом высоком уровне. Я иногда выезжаю непосредственно к клиентам и сижу на встречах с руководством. Тут на днях я даже здоровался с главным шефом «Гюльдендаля».
Кристиан расслабился. Вряд ли из него можно выжать больше, чем уже удалось. Надо же додуматься — доверить такому юнцу важные тайны! Все. Пора заканчивать представление.
— Посмотрите на меня, — сказал Кристиан и заглянул консультанту прямо в глаза.
Юный болтун моментально смолк, потрясенный внезапной переменой тона Кристиана.
— Где мы сидим?
Сосед явно ничего не понимал и удивленно смотрел на Кристиана.
— Мы сидим в первом ряду последнего самолета из Стокгольма. Не так ли? Вы сидите в кресле 1А. Вероятно, вы заказали его заранее, несколько дней назад. А я сижу в 1C.
— И что?
— Я зашел на борт последним. И, как вы, наверное, заметили, парень с длинными волосами и поношенных джинсах вышел из самолета. В то же время другого человека, который сидел рядом с вами, попросили пересесть. Вы это заметили? — Кристиан умолк.
— Да, теперь, когда вы сказали, да…
— И вы, наверное, также заметили, что это место мне лично указала наша любезная стюардесса.
— Ну и что?
— Вы по-прежнему думаете, что я импортирую автомобили?
Лоб соседа собрался в морщины. Вокруг его носа высыпали капельки пота.
— Но кто же вы? — спросил он затравленно.
Кристиан выждал долгую паузу. Моторы зашумели, и самолет пошел на взлет.
— Я на самом деле партнер в маленькой фирме, которая называется «Маккинси». Думаю, вы о ней слышали.
Сосед смотрел на него в полном ошеломлении.
— Одна из вещей, которыми мы занимаемся, — это слияния и присоединения. Сейчас мы делаем проект для концерна «Шибстед». Не бог весть что, мелочь, но все же. Разумеется, вы слышали о «Шибстеде»? Как вы думаете, что им следует делать со своей долей в издательстве? Придержать ее или продать?