Чтение онлайн

— Товарищи! — не в силах справиться с волнением, продолжал Вараниев. — Факты, которые я хочу вам сейчас сообщить, и последующее затем их наглядное подтверждение вряд ли смогут оставить равнодушным кого бы то ни было. С учетом сказанного, прошу вас контролировать эмоции и сохранять коммунистическое самообладание.

Послышался глубокий синхронный вздох присутствующих.

— Сообщаю, что Вождь мирового пролетариата Велимир Ильич Лемин — жив!

Едва оратор произнес последнее слово, практически одновременно трое из делегатов уронили головы на спинки впереди стоящих кресел, а четвертый, сидевший в первом

ряду, в обморочном состоянии съехал с сиденья на пол. Мгновенно в зале появились медики и унесли пострадавших на носилках, после чего Вараниев возобновил выступление:

— В начале одна тысяча девятьсот двадцать четвертого года секретным решением правительства большевиков была создана группа из наиболее выдающихся врачей, безгранично и беззаветно преданных делу партии. Перед ними была поставлена сверхсложная задача: сохранить жизнь Вождя до тех времен, когда медицина научится излечивать тяжелый недуг, которым страдал Велимир Ильич. Товарищ Лемин был заморожен жидким азотом, помещен в сосуд Дьюара и доставлен на Шпицберген, где в целях безопасности спрятан в хорошо замаскированном хранилище, сооруженном на одном из ледников острова. Десятилетия представители нескольких поколений врачей-коммунистов в условиях строжайшей тайны и конспирации, рискуя жизнью в окружении вечной мерзлоты и белых медведей, посещали Вождя для контроля и поддержания его состояния. И вот четыре года назад появились первые сообщения о случаях полного излечения недуга, которым Велимир Ильич страдал. Мы, руководство партии, убедились, что зарубежная медицина действительно научилась побеждать болезнь, и товарищ Лемин был извлечен из хранилища, а затем тайно, под псевдонимом Марк Соломонович Доперзон, доставлен в одну из клиник Хайфы, где группой врачей, бывших наших граждан, избавлен от недуга. Скажу более: лица известной вам всем и, прямо скажем, не самой лучшей национальности за дополнительную плату смогли вернуть Вождю молодость.

Неожиданно в третьем ряду поднялась седовласая старушка и спросила:

— Простите, но кто же тогда столько лет в Мумияхране лежит?

В зале повисла гробовая тишина.

— Я ожидал этого вопроса, — нашелся председатель, — и готов на него ответить, раскрыть секрет: в Мумияхране находится слегка загримированный труп крестьянина из Саратовской губернии Глеба Отскокова, скончавшегося в тысяча девятьсот двадцать четвертом году от передозировки самогона.

Легкий шепот прошел по залу, но обсудить сенсационное заявление председателя присутствующим не удалось.

— Слово для выступления предоставляется Велимиру Ильичу Лемину! — торжественно произнес Вараниев и занял место за столом президиума.

На сцене появился Велик. Он быстрым шагом, слегка наклонившись вперед, направился к трибуне. Его левая рука была заложена за спину, а правая вытянута на уровне носа.

Вождь взошел на кафедру, и мгновенно тишину зала разорвал шквал оваций. Потрясенные делегаты реагировали по-разному: некоторые вытирали слезы, многие держались за область сердца, дюжина наиболее чувствительных лишились сознания, и к ним уже бежали люди в белых халатах. Велик смотрел на публику, приветствуя собравшихся легким покачиванием правой ладони.

На пределе возможностей работали фотоаппараты. Сотрудники службы поддержания порядка разнимали не поделивших место

корреспондентов вьетнамской газеты и сенегальского телевидения. Раздался выкрик «Театральная постановка!» — автор реплики был моментально удален с мероприятия.

Выждав несколько минут, Виктор Валентинович поднялся с места и попросил внимания, после чего шум постепенно сошел на нет.

— Товарищи! — произнес Велик. — Я — с вами!

Аплодисменты прервали оратора, но вновь встал Вараниев, и Вождь продолжил выступление.

— Товарищи! — повторился он. — Оценка текущего момента показывает, что предпосылки для революции созрели и пора брать власть. Власть брать необходимо! Власть брать необходимо немедленно и навсегда! Но как? Ответа на этот вопрос я пока не знаю, но мы его найдем. Мы его непременно найдем! Проанализируем ситуацию.

В этот момент Велик прервался — волнение не позволило ему выступать по памяти, он вынул из бокового кармана пиджака отпечатанный текст и положил перед собой. Прочитав несколько предложений, напряженно посмотрел в зал. Вождь выглядел встревоженным и неуверенным в себе. Вернувшись к чтению, он произнес еще пару фраз. Монотонно и отрешенно. И вновь последовала пауза.

Внезапный, неизвестно откуда взявшийся страх охватил Макрицына. К нему пришло ощущение того, что с каждым сокращением сердца кровь с избытком приливает к мозгу, издавая зловещий шум, нагнетая внутричерепное давление и вызывая пульсирующую боль. Еврухерий уже не слышал и не видел оратора, различал лишь смазанные линии силуэта, которые сливались в одно целое с коричневым прямоугольником трибуны. Ясновидящий опустил голову и стал растирать виски быстрыми круговыми движениями.

— Да посмотрите же вы на меня наконец! — услышал он чей-то крик.

Открыл глаза: перед ним стоял Семен Моисеевич.

— Ну, еле докричался до вас… С какой целью вы так усердно голову трете? Надеюсь, не искру добываете?

— Башка раскалывается, — тихо объяснил Макрицын.

— Так сами же и виноваты. К вашему сведению, вы уже не первый час сидите, ногу на ногу закинув. Забыли, что вам матушка покойная, царство ей небесное, говаривала многократно? А она предупреждала, что крайне отрицательно поза такая на кровообращении сказывается. Немедленно скиньте ногу и поставьте на пол!

Ясновидящий подчинился и сразу отметил, что неприятные ощущения стали стремительно ослабевать.

— Красный топор революции на бычью шею буржуазии! — донеслись до него слова Вождя.

Пространство потрясли аплодисменты, а «полуфранцуз-полуеврей» поинтересовался:

— Что здесь происходит, друг мой?

— Съезд Коммунистической партии.

— А какое отношение вы имеете к сему сомнительному мероприятию?

— Являюсь ее членом, вхожу в состав руководства.

— Какой партии, не сочтите за труд уточнить? — тоном виноватого человека прошептал Семен Моисеевич, наклонившись к уху Макрицына.

— Коммунистической партии «Мак. Лем. иЧ.». То есть «Макс, Лемин и Члены».

Космополит с недоумением посмотрел на собеседника и, не проронив ни звука, медленно прошелся вдоль стола, внимательно разглядывая сидящих в президиуме. Вернувшись, он снисходительно улыбнулся:

— Вы убеждены, что ваши соседи по столу — коммунисты?

— А кто же, по-вашему? Не буржуи же!