Чтение онлайн

А посланец бритого тем временем добрался до цели и заглянул под корягу.

Даже руку длинную опустил, поболтал ею в воде. Ни слова не было произнесено ни с той, ни с другой стороны. Движки молчали, Федосеич молча пялился в открытый иллюминатор. Зато все взгляды скрестились на посланце в шортах, а он никак не мог оторваться от мутной воды, деловито щурился, лениво сплёвывал. Смирнов решил не ждать. Не вставая, на корточках, как гусь, двинулся в сторону более густых кустов, но рыжебородый Цезий остановил его. Как Господь лёгким мановением брови останавливает ход отдельной заблудшей звезды, так рыжебородый потомок шаманов лёгким движением мощной ноги остановил Смирнова в самой неудачной

точке — между двумя насторожёнными командами.

А посланец, наконец, поднялся.

Поднялся, сплюнул и погрёб к своему катеру.

Походка у него нисколько не изменилась, но мгновенно все люди на берегу и на катерах превратились в живые статуи. Хорошо вооружённые, конечно. И воздух отчётливо, как мрамор, затвердел. С одной стороны — пять человек, и с другой — тоже пять. Как раз хватит пальцев одной левой руки, чтобы всех посчитать, обречённо подумал Смирнов. Голова у него болела жутко, ну прям на разрыв шаблона. Вжавшись в сухой песок, смотрел сквозь отвердевший мраморный воздух, в который по странной какой-то причуде вмёрзли в один момент люди, катера, песок, плавник, камни, палящее солнце, ветерок, рыбы, наверное, тоже вмёрзли, хотя никаких рыб нигде не наблюдалось. Мелькнуло в голове: жаль, что нет дракона, а то бы и он вмёрз. В такую жару вмёрзнуть в мрамор даже приятно, вон у всех скулы какие каменные. Всё, что случалось в прежней жизни Смирнова, даже встреча с Машей, даже встреча с Тоней из Томска, даже узбечка с косичками, по-своему романтичная, уже не казалось ему важным. Что прошло, то прошло, с этим ничего не сделаешь. А посланец тем временем вспрыгнул на борт и деловито пригнулся к уху бритого.

Похоже, поводы для весёлых посиделок исчезли.

Бутылки с минералкой полетели в песок, раздались выстрелы.

Падая, откатываясь в сторону, под кусты, Смирнов услышал ругательства.

Не хотелось ему думать, что так грязно ругается бывший чемпион. Всё-таки известный (пусть и в прошлом) спортсмен, мог найти другие слова. Да и ГЭС. При чём тут новосибирская ГЭС? Если даже что-то потеряно, совсем необязательно разражаться такими проклятиями, орать, что вот он сам лично откроет плотину и спустит воду. Не террористы же. Если дело только в этом чёртовом ящике с запасами «СТ», то никуда он не делся. Сейчас покажу, только успокойтесь. А то сразу — открыть плотину, воду спустить! Зачем? Ну, обнажатся затопленные пространства, ну, выйдут на свет срытые когда-то деревни, поплывут по морю позеленевшие гробы, зато другие огромные пространства по течению реки будут затоплены, другие деревни окажутся под водой. Почему надо идти на поводу у бывшего чемпиона? Что он понимает в гидротехнических сооружениях? «Я, блин, плотину снесу!» Ну вас всех к чёрту, шептал Смирнов, отползая в кусты. Вот начнутся дожди, листва упадёт, под её осеннее шуршание и сговаривайтесь с диспетчерами, я здесь при чём? Верну, верну ваш ящик, успокойтесь, какие проблемы? Даже хотел приподняться, помахать рукой Цезию, дескать, знаю, где спрятан этот проклятый ящик, но не успел. Потомок шаманов вдруг резко завалился в песок, будто по ногам человека ударили.

«Кончайте, гоблины!»

Щёлкнул последний выстрел.

Но люди бритого уже врубили форсаж.

Когда они успели повскакать на борт, Смирнов не заметил.

Кто-то, наверное, был ранен, потому что на кривой коряге остался кровавый след.

А из команды бывшего чемпиона — лежал на сером песке рыжебородый Цезий.

— Эй, ты, бобёр!

Смирнов сразу остановился.

— Вали сюда, — приказал бывший чемпион.

Пистолет он заткнул за пояс, прямо как в боевике.

Не то чтобы

красавец, но плотный, уверенный в себе.

Мощный движок соперников рокотал уже где-то далеко — в самом разливе блистающей солнечной ряби. Вот, правда, подумал Смирнов, ещё вчера казалось мне, что остров Хреновый по-настоящему необитаем, а теперь на нём не протолкнуться. То дракон пускает ветры, то гоблины с троллями вопят, то предводитель в рогах, а теперь так и вообще ничего не понять.

— Ты кто? — спросил чемпион.

— Я-то? Да что? Я местный житель.

Чемпион пошевелил блёклыми бровями:

— Живёшь здесь? Один? На этом вшивом островке?

— А чего такого? — удивился Смирнов. — Живут же люди в Гренландии.

Это бывшего чемпиона нисколько не убедило. Он медленно в упор посмотрел:

— Кинуть нас хочешь? Башка совсем не варит? Ты же Валька Филимонов, я знаю!

Вот он, вот он — вещий сон. Вот начинает сбываться, бить будут. Солнце жарило вовсю, а спину медленно тронул ледяной холодок. Неважно, что коробки свои, аккуратно выложенные на берегу, бывший чемпион сохранил, не успел отдать сопернику, всё равно настроен был скептически.

Ох, бить будут.

Смирнов старался не смотреть в сторону лежащего на песке Цезия.

Ну ладно. Одного застрелили, зачем другого-то бить? Может, просто заберут на катер, посадят рядом с трупом, поговорят, посмеются, а потом выбросят за борт и Цезия, и меня где — нибудь над подводной деревней Жуковкой? Всю оставшуюся вечность буду мучиться вопросом, откуда, чёрт побери, на золотой монете появился мой профиль? Вдруг правда в каком-то далёком прошлом был я великим вождём, водил трибу мегантропов в опасные, но всегда победоносные походы?

Откроется однажды плотина и неведомое обнажится.

Давно нет на свете академика Будкера, и миловидные сёстры Хомячки Лера и Люся затерялись в пространствах и временах, но жизнь ведь не остановилась. Наверное, остались свидетели того, что именно поставили учёные на острове Хреновом. Желонкина Света, например. Мало ли что развелась с мужем, такое иногда только обостряет чувство справедливости. Хмельницкий С., наверное, тоже давно не полковник, подрабатывает в какой-нибудь мелкой газете междупланетных знакомств, ему и карты в руки. Вон какой большой и красивый распластался на песке Цезий. Имя необычное. Какие ещё имена начинаются на букву ц? Цербер? Да нет, это вроде как собачья кличка. Цицерон? А это, кажется, фамилия.

Вдруг радостно вспомнил — Цэрэндорж!

Учился со Смирновым в Спецшколе такой хороший бурят.

Постепенно всё вокруг как-то определялось, обретало форму.

Ох, работает до сих пор, работает, наверное, загадочный прибор академика Будкера, смешивает текущие времена. Тут не просто фундаментальные проблемы времени, тут сама жизнь. То перепончатокрылого дракона выбросит на остров Хреновый из прошлого, то деву речную — из будущего. А они сразу начинают потакать друг другу.

Те же, скажем, сёстры Хомячки, младшие научные сотрудницы.

Ох, озарило Смирнова, как их там звали? Лера и Люся! Ну да! Если немного другими словами — Лариса и Людмила. А в списке свидетелей значится Заточий Л. Почему надо думать, что это мужчина? Почему не Лариса? Была сестра Хомячок, а выскочила замуж за какого-нибудь Заточия, и прощай институт, пошла хомячков рожать. Найти бы эту Ларису, указала бы, где ставили прибор, на каком принципе работал.

Смирнов даже вспотел от озарения.

Список при доносе — вовсе не случайность.

Вот Ларионов — без инициалов, ладно, этот пусть живёт. И Крюков Ф. Д. пусть мучает нас загадками «Тихого Дона». Но Цезий-то, Цезий, вот хитрец!