Генеральские игры
Шрифт:
— Отлично, Геннадий Корнеевич, перейдем к сути дела. Надеюсь, и последующие ваши ответы будут столь же точны и правдивы.
Сказать, что в душе Блинова что-то дрогнуло, значит не сказать ничего. В нем все перевернулось от ярости. Какой-то майоришка — таких у него в подчинении двенадцать — считает возможным говорить с ним, словно он обычный человек, а не полковник и начальник гарнизона. И все же Блинов благоразумно промолчал.
— Скажите, Геннадий Корнеевич, что, по вашему мнению, могло послужить причиной пожара и взрыва в арсенале?
Блинов
— Трудно сказать, что вызвало взрыв. Но то, что взрыв повлек за собой пожар, — это очевидно.
— А не могло быть так, что пожар и взрыв стали следствием умышленных действий?
Блинов сразу вспотел. Всегда уверенный в себе, он вдруг понял, что ответить на этот вопрос не так-то просто. Майор явно что-то знал.
Гуляев заметил бисеринки пота, заметил, что лицо Блинова заметно состарилось, краска сошла со щек, голос стал глуше, исчезли нотки самоуверенности. Возможность умышленного взрыва полковник отрицать не стал.
— В принципе, сейчас такое время… Только кому это нужно?
— Вот вы и должны помочь.
Гуляеву нравилось допрашивать. Это напоминало игру в карты, когда приходилось решать, что выгоднее выбросить в данный момент — дешевую шестерку длинной масти или козырной туз, чтобы обнаружить несостоятельность оппонента.
— Нет, не знаю. Коллектив хороший. Люди относятся ответственно. Я никого не подозреваю.
Гуляев полистал бумаги.
— Вот справка городского отдела внутренних дел. Два месяца назад на вещевом рынке были задержаны сержант Еременко и ефрейтор Аллаудинов. Они предлагали две гранаты — «Ф-1» и «РГД». Оба проходят службу в арсенале…
— Да, я помню. В семье не без урода. Боеприпасы солдаты украли во время погрузки в железнодорожный вагон.
— На территории арсенала?
Блинову показалось, что следователь подставился. Он резко и недовольно спросил:
— Вы меня подозреваете?
— Пока нет. Но если в арсенале имели место и другие случаи, значит, кому-то выгодно скрывать ущерб. Может быть и руководству.
Руки полковника стали подрагивать, и, чтобы скрыть это, он положил ладони на колени.
— Во время проверки оружия, которое уничтожено огнем в шестом хранилище, обнаружены автоматы «АК-74», номера которых в учете арсенала не значатся.
— Такого не может быть.
— Но это есть и факт подтвержден документами, а само оружие хранится у нас.
— Не могу этого объяснить.
— Хорошо, продолжу. Два вагона с вооружением из вашего арсенала ушли на станцию Терновка Уральской железной дороги. В адрес воинской части, которая к тому времени уже была расформирована.
— Ну и что? Армию резко сокращают.
— Геннадий Корнеевич, Терновка вернула вагоны в арсенал. Тридцатого июля они вернулись в Каменку.
— Ну и что?
— Геннадий Корнеевич, за оградой арсенала возвращенный груз испарился.
— Недоразумение.
— Тогда скажите, как могло на складе сгоревшего оружия оказаться именно то, которое из Терновки в арсенал не возвращалось?
— Ошибка исполнителей.
— Пусть так. Но ведь ровно такое количество автоматов, с номерами, которые числятся на длительном хранении, в обгорелом оружии не найдено?
— Их могли заслать кому-то по ошибке. Это все объясняет. Мы разберемся.
— Как видите, теперь этим пришлось заниматься нам. И у меня уже есть заключение эксперта из службы вооружений. Он утверждает, что получатель, даже если бы он существовал, то не мог принять оружие с номерами, которые не соответствуют указанным в сопроводительных документах. В крайнем случае это можно сделать, получив новые данные от арсенала, отправившего груз. Такой переписки не обнаружено.
Блинов задумался, опустил глаза.
— Вы назвали июль девяносто четвертого? Простите, я в это время арсеналом ещё не командовал. Был только заместителем.
— Мы вернемся к этому вопросу. Теперь скажите, когда вы принимали арсенал, производилась ли проверка оружия и боеприпасов по номенклатуре и соответствию номерам?
— Такая проверка практически невозможна из-за сокращенного штата арсенала, особенно когда речь идет о простой передаче дел начальниками друг другу.
— Какая же осуществлялась передача дел?
— У каждого хранилища свой начальник. Он материально ответственен за наличие имущества и его сохранность. Периодически проводятся ревизии хранилищ. Это фиксируется в актах. Поэтому передача происходила по докладам лиц, отвечавших за сохранность имущества.
— Вы полностью доверяете начальникам хранилищ?
— Безусловно. Это проверенные люди. Они служат по много лет. Им нет смысла неверно отражать объемы хранимого оружия и боеприпасов. Особенно если учесть, что движение материальных ценностей контролируется по документам штаба. Кроме того злополучного случая с хищением гранат…
— Вы утверждаете, что учету, который ведется в штабе, можно полностью доверять?
— Как же иначе?
— Хорошо. В марте девяносто второго в арсенал поступили тысячи тонн снарядов для гаубиц из Западной группы войск. В документах есть ваша подпись.
— Помню.
— Эти боеприпасы были заложены в пятое хранилище?
— Да.
— Отлично. Теперь потрудитесь объяснить, каким образом тысяча тонн снарядов попала в арсенал, если эшелонов в ваш адрес в марте не поступало?
— Это ошибка. Я помню…
— У меня есть официальная справка железной дороги.
— Не представляю, как такое могло случиться. Надо поинтересоваться у начальника хранилища.
— У прапорщика Рушникова?
— Да.
— Поинтересуйтесь. Его сегодня арестовали, и завтра я его буду допрашивать.