Генералиссимус
Шрифт:
Ответим на первый вопрос.
Сталин помнил, какие огромные, порой катастрофические, трудности испытывала страна, и особенно армия, в годы гражданской войны из-за нехватки хлеба. Не раз вставал вопрос - быть или не быть молодой республике. Собрать хлеб у единоличников было делом очень хлопотным: продразверстки, налоги, просто силовые поборы отталкивали крестьян от партии, а в основе ее политики лежал постулат - союз рабочих и крестьян. Какой же это союз, когда один "союзник" из города приходит на село с винтовкой и отбирает хлебушек?
В годы "военного коммунизма" это еще как-то можно было объяснить. В мирное же время,
Теперь ответим на второй вопрос.
Практическое осуществление коллективизации шло очень болезненно, веками приросшие к своей земле крестьяне не хотели объединяться в колхозы. Если беднота после некоторого колебания шла на объединение с другими (терять-то нечего), то середняки, и особенно кулаки, отказывались обобществлять свои хозяйства. Вот и появились нажим, отклонение от намеченной программы добровольного вступления в колхоз.
Сегодня все перегибы и репрессии в период коллективизации приписывают Сталину. Однако документы и факты не подтверждают этого. Нет ни одного выступления, в котором Сталин призывал бы к крайностям и силовым методам. Напротив, известно немало документов, написанных Сталиным или разработанных при его личном участии и свидетельствующих об обратном.
Так, 30 января 1930 года крайкомам и обкомам ВКП(б) зерновых районов страны была направлена директива ЦК за подписью Сталина, в которой местных работников предупреждали: "С мест получаются сведения, говорящие о том, что организации в ряде районов бросили дело коллективизации и сосредоточили свои усилия на раскулачивании. ЦК разъясняет, что такая политика в корне неправильна. ЦК указывает, что политика партии состоит не в голом раскулачивании, а в развитии колхозного движения, результатом и частью которого является раскулачивание. ЦК требует, чтобы раскулачивание не проводилось вне связи с ростом колхозного движения, чтобы центр тяжести был перенесен на строительство новых колхозов, опирающееся на действительно массовое движение бедноты и середняков. ЦК напоминает, что такая установка обеспечивает правильное проведение политики партии".
2 марта 1930 года была опубликована знаменитая статья Сталина "Головокружение от успехов", в которой допущенные ошибки и перегибы резко осуждались.
Почему же было так много искривлений на местах? Почему о коллективизации остались такие неприятные, негативные воспоминания?
Придется нам опять взглянуть на подводную часть айсберга. На поверхности: все коммунисты произносили нужные речи, агитировали за колхозы. Но действительность постоянно напоминала о том, что не все коммунисты одинаковы на деле. Оппозиция в период коллективизации, как и прежде, применяла тактику компрометации большевиков путем доведения до абсурда решений съезда и указаний ЦК. Оппозиционеры распространяли слухи и сплетни
Абсурдность достигалась сверхреволюционными перегибами или, наоборот, вселением недоверия, порождением упаднических настроений. Сталин видел это двурушничество оппозиционеров и на пленуме в ноябре 1928 года говорил:
– Если, например, правые говорят: "Не надо было строить Днепрострой", а "левые", наоборот, возражают: "Что нам один Днепрострой, подавайте нам каждый год по Днепрострою"
(смех), - то надо признать, что разница, очевидно, есть.
– Если правые говорят: "Не тронь кулака, дай ему свободно развиваться", а "левые", наоборот, возражают: "Бей не только кулака, но и середняка, потому что он такой же частный собственник, как и кулак", - то надо признать, что разница, очевидно, есть.
– Если правые говорят: "Наступили трудности, не пора ли спасовать", а "левые", наоборот, возражают: "Что нам трудности, чихать нам на ваши трудности - летим вовсю вперед" (смех), - то надо признать, что разница, очевидно, есть...
Как выяснилось позднее, оппозиционеры перешли в годы коллективизации к активным контрреволюционным действиям. Используя недовольство кулаков и отчасти середняков, троцкисты, бухаринцы и прочие стремились разжечь гражданскую войну путем организации восстаний. Вот что показал об этом на суде Рыков.
Рыков: - Мы с Бухариным выступали открыто, об остальных я не могу сказать - были ли открытые выступления в защиту программы правых.
– - В этот период так называемой открытой борьбы, наряду с легальной, открытой борьбой сразу стал складываться и нелегальный центр правых в составе меня, Бухарина и Томского. Создался он сам по себе, потому что мы трое принадлежали к одному составу Политбюро. Руководство борьбой было в наших руках. Этот центр удержался и продолжал свою контрреволюционную работу до последнего времени.
– Нелегальная работа заключалась в том, что такие же группы в тот период - с 1928 по 1930 год - стали создаваться и на территории Союза.
– Главными составными частями того, что вошло в состав контрреволюционной организации в Москве, был Томский со своими профессионалистами, Бухарин со своими связями, в частности, со своими учениками, с его "школой", потом я с целым рядом своих сторонников, затем Угланов с группой своих сторонников из москвичей. Это сразу составило организацию правых. До 1930 года шло накопление этой организации и использование открытых выступлений для вербовки сторонников и создания определенной популярности организации.
– В этих целях, в целях борьбы с партией, мы использовали профсоюзный съезд. Почти все 93 человека, которые голосовали за Томского и против партии на профсоюзном съезде, вошли в нашу контрреволюционную организацию. После того как было вынесено решение съезда партии о несовместимости взглядов правых с принадлежностью к партии, мы перешли полностью на нелегальность.
– Таким образом, с 1930 года контрреволюционная организация была нелегальной на 100 процентов, ее работа была построена на обмане партии.
Из истории русской, советской и постсоветской цензуры
Научно-образовательная:
история
рейтинг книги
Вивальди
Проза:
роман
рейтинг книги