Генерал
Шрифт:
Насте, наверное…
А мне будто серпом режет по нервам.
К нам, в Марьинку… Погостишь… Будто я чужая. И там в Марьинке не мой дом. И мне требуется приглашение…
«Стоп, – останавливаю поток обид. – Там живет семья отца. Это теперь их дом. А тебе предстоит построить свой. Для своей семьи».
Мысли снова переключаются на мужа. Как он мог так поступить со мной? Как? И какие могут быть объяснения, если он спал с этой Людой, а потом шел ко мне? Пусть даже до свадьбы. И ребенок, как постоянное напоминание об этой связи
«А может, все-таки поборешься за мужика? – вскидывается здравый смысл. – Или Людке его отдашь? Неужели откажешься от собственного мужа?»
Ну нет!
Порывисто хватаю телефон, валяющийся рядом, и снова звоню Василию.
Снова слушаю монотонный механический голос. Закусив губу, чуть ли не реву от отчаяния. Сколько часов он уже не отвечает? Может, что-то случилось?
Открыв интернет, бегло просматриваю новости. При любом чрезвычайном происшествии уже бы написали. А так, основные новостные сайты пестрят сообщениями о жизни артистов, политиков и курсе доллара. Ничего важного. Тихий спокойный день.
Но мне от этого не легче. У меня мир рушится!
Снова как заведенная набираю мужа. И снова никакого результата.
– Прекрати, – заметив, морщится папа. – Выдыхай, Катюша. Он увидит пропущенные и перезвонит. Не мотай себе нервы. И в самолете лучше поспать, – добавляет он заботливо. Все видит. Все понимает.
– А ты?
– Буду работать, – отрезает папа. – Меня люди ждут. Нужно решить, вкладываемся мы в этот гребанный проект или нет…
– А ты? – повторяю на автомате.
– Если бы только от меня зависело, я бы вложился. Годный участок. Наверное, попрет. А ты чем заниматься намерена? Или еще не думала?
– Я? – переспрашиваю отрешенно. – Не думала, пап. Но хочу рисовать. Мне нравится…
– Да, у тебя хорошо получается, Катя, – соглашается тут же отец. – Талантливо. Надо будет твои работы спецам показать. И если дадут добро, пристроить куда-нибудь в галереи.
– Зачем? – охаю я испуганно.
– Любой талант должен быть монетизирован, – усмехается он и снова утыкается в свой телефон.
Закрываю глаза, пытаясь собраться духом. Тут из-за мужа я вся на нервах, а папа мне еще проблем подкинул. Где я и где эти галереи? Смешно, правда?
Глава 40
– Да я уже прилетел, Гера, – бухтит в трубку папа, когда самолет, пробежав по взлетной, замирает на месте.
Отец устало трет лицо, а затем, выслушав друга и партнера по бизнесу, недовольно поглядывает на часы.
– Тут не все так однозначно. Я прикинул во время полета. Может, отменим сходку с инвесторами и обмозгуем вдвоем? – предлагает он Герману Лиманскому. – Вот и отлично! Я сейчас домой. И ты подгребай, как освободишься, – решает, поднимаясь из кожаного кресла.
Смотрит на меня выжидательно. Дескать, чего тормозишь, Катя!
– Трап подали? – отвлекается на стюардессу. И
– Так всей семьей приезжай, бро. Шашлыков нажарим. Есть повод отметить… Ну как какой… У меня Катя домой возвращается. Да забрал ее из этих «Сосен» дурацких…
Сердце екает от застарелой вины. Папа. Он всегда готов прийти на помощь. И ждал, когда я вернусь. Значит, «Сосны» были не ссылкой, как я думала первое время, а самой обычной реабилитацией.
«Может, мы с Васей туда еще вернемся. Отметим сорок лет совместной жизни или рождение правнуков», – думаю по привычке и тут же осекаюсь. Ордынцев, зараза!
Мое глупенькое сердце отказывается верить сплетням. Ну не мог мой Васечка опуститься до плинтуса или еще ниже. Он все-таки генерал, а не вырвавшийся на свободу фермер из Задрищева.
Включив телефон, сразу проверяю мессенджеры и прикусываю губу от досады. Нет моего Ордынцева в сети. И даже не появлялся.
«Позвони мне, Васечка! – усевшись на заднее сиденье папиного Гелендвагена, печатаю, стараясь дрожащим пальцем попадать в нужные буквы. – Я волнуюсь!»
Ставлю рядом кучу грустных смайликов и не кривлю душой. Фиг с ней с шалавистой Людкой и ее ребенком. Мой Ордынцев где?
– Вася еще не вышел на связь? – кивает на айфон, зажатый у меня в руке, отец. Ну ничего от него не укроется!
– Пока тишина, – вздыхаю невольно.
– Объявится, куда ему деваться, – хлопает папа меня по руке. А мне в его напряженном голосе чудится грозное «Да я его из-под земли достану!».
– Гера с Алиной приедут к ужину, – переводит он разговор.
– Я слышала, – киваю улыбаясь. И неожиданно вспоминаю, как четыре года назад вместе с Настей заявилась к отцу из Филипповки. Учиться!
Вот жизнь меня и выучила. Побольнее ткнула носом в такой навоз, что и врагу не пожелаешь. Именно тогда за праздничным ужином я впервые услышала об Айрате. Наши гости вскользь упомянули о его звериной натуре. И мне бы не обратить внимания, проигнорировать. Так нет же! Я загорелась и чуть с ума не сошла от любопытства. Айрат? Какой он из себя? Зачем-то потащилась на бои. Захотела лично посмотреть и поиграть с огнем… А в итоге, если бы не отец и Лиманские, так бы и жила в чужой стране. Носила бы хиджаб, очередного ребенка и терпела бы постоянные побои.
– Спасибо, папа, – кладу голову на мускулистое плечо отца. – Я такой свиньей была неблагодарной. А ты меня спас.
– Проехали, Кать, – крепкая папина ладонь лишь на секунду фиксирует мою голову. – Ты же моя дочка…Как же иначе…
Смаргиваю слезы, пытаясь удержать в узде накатившие эмоции.
– Сейчас приедем, – смотрит он на меня настороженно. – У нас в Марьинке некоторые изменения. Ну сама увидишь, – довольно хвастается он и замолкает, как настоящий мастер интриги.
– Хорошо, – соглашаюсь спокойно. На самом деле, мне все равно, как обустроил свой дом отец. Мне там не жить!