Чтение онлайн

Вздохнув, Ази повернулся на правый бок. Сын, как наяву, встал перед его глазами, и он представил себе, как тот мечется: «Я хочу говорить с папой, с папой хочу говорить!» А телефон молчит. Эта воображаемая сцена некоторое время неотступно стояла перед мысленным взором Ази.

Хавер писала, как долго мальчик не мог успокоиться после того, как увидел его на экране. Целую неделю после этого Тофик кружил по двору, и чуть что – вспоминал отца; «отец» – единственное слово, которое было у него на языке. А если бы

он снова услышал голос отца? Нервное потрясение повторилось бы снова, он тосковал и волновался бы не по-детски, нагоняя страх и тревогу на мать, а что говорить о Нушаферин, – у старой женщины сердце разрывалось бы.

Но раздался телефонный звонок, и Ази вскочил, решив, что телефонистка вторично соединила его с Ленкоранью.

– Алло, алло! Я слушаю!

– Кто говорит? – спросил мужской голос.

– Я, Асланов, – Ази прислушался. Человек спросил его по-азербайджански, к тому же интонация была очень знакома. – Алло, алло, откуда, откуда вы? Это Ленкорань?

В трубке послышался смех:

– Э-э, друг, какая Ленкорань? Ты что, не узнал меня? Это Самед говорит. Я рядом с тобой, в Москве.

– Поэт Самед Вургун?

– Ну, поэт он или нет, этого сказать я не могу, а что он Самед – это точно.

– Здравствуй, Самед! Какими судьбами? Когда приехал? Где остановился?

– Я же говорю: в Москве. В гостинице «Москва», между нами один этаж!

– В каком номере? Я спущусь к тебе.

– Пока ты оденешься, то, се, а я готов, сейчас поднимусь.

И действительно, едва Ази успел одеться, в дверь постучали.

Прямо на пороге они обнялись и расцеловались.

– Сердце по тебе истосковалось. О том, что ты здесь, в академии учишься, я еще в прошлом месяце узнал от Нушу хала, когда был в Ленкорани. Ну, неверный, в последнее время совсем ты меня позабыл, даже писем не пишешь!

– Да, Самед, виноват, времени отдышаться не было. Но ты же знаешь и без писем: стихи твои у меня на устах, а любовь – в сердце. Я тебя всегда помню…

Самед смутился.

– Я, как только в Москву приехал, в академию сразу позвонил. Сказали, что ты живешь в гостинице «Москва». Ну, вот, тут уже я тебя разыскал.

– Ну, а ты? Когда из Баку? Как там дела? Как в Ленкорани?

– Приехал вчера ночью. – Самед сел на диван, вытащил из серебряного портсигара папиросу, прикурил. – Все по-старому, особых новостей нет. Но, конечно, на каждом шагу чувствуешь и в Баку, и в Ленкорани, что мужчин мало… – говоря, Самед приглядывался к Ази. – Вид у тебя усталый, хмуришься. Все ли благополучно с учебой, с экзаменами? Или чем другим озабочен?

– Экзамен я сдал на отлично.

– Тогда что же? – настойчиво допытывался Самед.

– Да ничего особенного. Ночью говорил со своими, ну, и на полуслове прервали. Тофика к телефону подвели, а поговорить с ребенком не удалось. А вечером уезжаю.

Если заново заказать Ленкорань, придется весь день ждать, а тьма дел, надо все успеть.

– Из-за этого расстроился? Жаль, конечно, что не дали поговорить со всеми, особенно с сыном, но что делать, связь перегружена… Я в Москве тоже не задержусь, завтра уезжаю, а как только вернусь в Баку, сразу поеду в Ленкорань, что нужно передать, какое поручение выполнить, – скажи, все в точности сделаю.

– Большое спасибо, Самед, но я против того, чтобы ты из-за моих поручений ездил в Ленкорань. А пока давай закажем что-нибудь по случаю встречи.

Но Самед не дал ему даже за трубку телефона взяться.

– Постой, я рад быть твоим гостем, но только давай сначала условимся: если ты сможешь отыскать в ресторане то, что есть у меня, тогда я остаюсь, звони! Если же нет, мы спускаемся вниз, ко мне, идет?

Ази засмеялся.

Беседуя, они спустились на третий этаж. Неиссякаемый оптимизм Самеда, его веселость развеяли мрачное настроение Ази, хотя, конечно, не могли заставить его забыть о сыне, о семье.

После встречи с Самедом Ази поехал в Управление бронетанковых и механизированных войск, на прием к командующему.

– Поздравляю вас, товарищ Асланов, – сказал маршал бронетанковых войск, крепко пожимая ему руку. – Вам присвоено звание генерал-майора танковых войск. Оно вами заслужено. В академии вы обдумали и обобщили накопленный опыт и едете на фронт с новыми силами. Фронт нуждается в способных, решительных военачальниках, в молодых генералах, как вы.

Командующий, полный, с кротким, мягким лицом человек, был добр и сердечен, его слова окрыляли.

… О присвоении Ази Асланову генеральского звания никто в академии еще не знал, разговоров на этот счет среди слушателей не было, это событие явилось для Ази полной неожиданностью. Купив в газетном киоске, в вестибюле гостиницы, «Красную Звезду», он увидел и прочел постановление Совнаркома СССР о присвоении высших воинских званий, и среди фамилий ряда товарищей увидел свою фамилию. Он был рад этому событию в своей жизни, целиком отданной армии.

Командующий прошел за стол, сказал:

– Садитесь, генерал Асланов. Я знаю, как вы сражались на Сталинградском фронте, знаю о ваших действиях в районе Верхне-Кумского, наслышан об отваге ваших танкистов при форсировании Днепра. Впереди много еще трудных дел.

И маршал заговорил о положении на фронтах. Сказал, что на танковые войска, и, конечно, на танкистов Асланова, командование возлагает большие надежды.

– Ваша бригада переводится из резерва в состав войск третьего Белорусского фронта, сказал маршал. – Это новый для вас театр военных действий. Подумайте о возможных его особенностях…