Чтение онлайн

Из толпы зашумели:

— Ну уж шиш!

— Да ещё литовцам!

— Да каким-то Нахимсонам!

— От голодных детишек!..

Возы как ветром сдуло — только грохот колёсный пошёл. Патин сунул наган обратно в сапог, взял на изготовку одну из винтовок, загоняя патрон в патронник, а остальные повесил, вытряхнув магазины, на одного из стражников — старшего, как бы в назидание. Тот поворчал, но повиновался, куда денешься.

— Теперь — стройся по два.

— Так пятеро нас, — старший не прочь был поиздеваться.

— Я шестым, — нашёлся Патин. — Шагом ма-арш! За-апевай!

Потопали, куда указал,

в сторону нагорного леса, подальше от Волги, следовательно, и от дорог, но с песней никак не ладилось.

— И куда смотрит комиссар!

— Комиссара убили, — сумрачно объяснил старший.

— При таком же грабеже?

— Не при грабеже, а при конфискации излишнего продовольствия в пользу нуждающихся трудящихся.

— Вижу, ты гра-амотный! — начал нервничать Патин. — Остальных я, может, и отпущу, а тебя, может, и шлёпну.

— Самого шлепнут. Смотри! — указал старший на отряд красноармейцев, который с извилины дороги как раз выходил на их бугор.

Патин отступил на несколько шагов и уже беспрекословным тоном, щёлкнув затвором, приказал:

— За-апевай! Пока меня шлепнут, я всех вас... суки поганые... постреляю. Песню!

И сам, не дожидаясь, грянул:

Смело-о мы в бой пойдё-ём За вла-асть Совето-ов!..

Поравнявшийся с ними отряд тоже подхватил:

И как оди-ин умрё-ём В борьбе-е за э-это!..

Патин отдал честь шагавшему рядом командиру:

— Комиссар Патлов. Выполняем спецзадание председателя губисполкома товарища Нахимсона. А вы куда, товарищи?

— Под Романов ходили, — охотно сквозь песенный рёв своего отряда ответил командир. — Контра там продотряд разгромила.

— Ну и как, нашли?

— Нашли... ветра в поле! Видишь — с пустыми руками. Как отчитываться? Ох, не погладят меня по головке!.. У вас порядок?

— Полный порядок! Передайте товарищу Нахимсону, что мы к вечеру вернёмся и доложим об исполнении приказа.

— Помощь не нужна? — уже издали, удаляясь со своим усталым отрядом, обернулся командир.

— Нет, сами справимся, — заверил его Патин, хотя до последней минуты не был в том уверен, потому и клацал затвором, видя, что старший, как бы спотыкаясь, пытается отстать и может броситься под ноги, может вырвать винтовку и крикнуть своим...

Когда опасность миновала, он с одобрением заметил:

— А ты из старых солдат! Неужели рискнул бы?

— Рискнул... кабы ты был из молодых, вроде моих зайчат.

— Вот то-то. Чтоб больше не рисковать — шагом марш через дорогу. Во-он к тому дубку, — указал на одиночное дерево, вокруг которого было пустынно и тихо.

Спорить не стали, зашагали, куда было приказано.

Место оказалось не самое лучшее — слишком уж открытое. Патин боялся, что в лесу преждевременно разбегутся, но и здесь — чистая плешь. Дуб когда-то спалило молнией, место суглинистое, выжженное солнцем и поросшее колючкой. Да и с дороги видна такая орава людей. Он посидел под дубом в сторонке минут пять, покурил,

приказав остальным лежать. А дальше что?..

— Пока я не дойду до опушки леса плюс ещё десять минут — чтоб лежали тише мышей. Из винтовки я вас и в полуверсте подшибу. Имейте в виду, — наказал он и, не оглядываясь, хоть холодок пробирал спину, — а вдруг у кого-нибудь пистолет сокрытый есть, — зашагал в сторону леса, нарочно вдаль от Ярославля.

На опушке оглянулся и погрозил винтовкой. Сидели пока. Но знал: как только скроется в кустах, так и побегут. Весь вопрос: в какую сторону?

Он юркнул в кусты, затаился и снова выглянул: так и есть, бегут... за ним следом! «Ну, старшой...» Понял он, что без выстрела не обойтись, присел за пеньком и старательно выцелил. В ногу, как и хотел! Старшой споткнулся и пополз на карачках, что-то крича, может, понукая своих. Но никто больше не тронулся с места. Глухо и покорно залегли в траву. Патин ещё раз выстрелил, поверх голов; вот теперь уж долго никто не высунет носа. Обойдя краем опушку леса, он негромко, но так, чтоб слышали настоящие слова, запел:

Смело мы в бой пойдём За Русь святую И как один прольём Кровь молодую!

Старый кадетский гимн, который большевики, как и всё остальное, реквизировали для своих нужд и лишь немного переиначили слова, жёг душу. Что наделал? Зачем ввязался?.. Во след ему непокорно, хрипло возразили:

Смело мы в бой пойдём За власть Советов!..

Он припустил к старой рыбинской дороге и, не доходя её, в приметном месте, у большого валуна на краю свалки, закопал винтовки и все припасы к ним. Хорошо, что на свалке тряпье кой-какое оказалось: обернул на всякий случай. Хоть безотказная трёхлинейка и не боялась ни дождя, ни грязи, но всё же...

Вечером Ягужин нетерпеливо переминался возле дебаркадера, а на самом дебаркадере, не подавая виду, торчал и Савинков-рыбак. Сколько ни приучал себя Патин к таким превращениям, не переставал удивляться умению маскировки. Признай в нём сейчас «Генерала террора»! Да хоть и официанта! Даже голос совершенно другой:

— Опять у невесты пропадал?

— У невесты, — ответил Патин устало. — Привере-едливая! Пришлось переодеваться... как и вам, я вижу.

— Э, клюёт, — только и ответил Савинков, выхватывая рыбёху.

Рыбак что надо, в полном виде. Настоящие рыбацкие штаны, такая же брезентовая куртка, валяный капелюх, закрывавший половину измазанного лица... Тоже помахивая подсунутой ему удочкой, Патин рассказал, что провозился целый день с продотрядовцами и ограбленными мужиками — больше ничего разведать не успел. Савинков недовольно покачал головой:

— Плохо, поручик. Лицо приметили?

— Вероятно, да. Но камуфляж? Я был вполне свойский пролетарий, а сейчас ведь тоже рыбак, — потряс и своей затрапезной брезентухой.