Чтение онлайн

Кожевников уступил Симоняку место у стереотрубы.

– Хорошо бы огоньку добавить, - повторил он.

– Лимиты жесткие, снарядов мало. Как с тем, что имеем, продвинуться?

Стали обдумывать план ночной атаки.

– Надо искать слабины в обороне немцев, - говорил генерал.

Вечером командир полка создал ударную группу. В нее вошли рота автоматчиков, взвод разведчиков, саперы. Командовал группой старший лейтенант Дмитрий Зверев, двадцатилетний сибиряк. На Ханко он оборонял сухопутную границу, в Ленинград прибыл с медалью За отвагу. И эта простая

солдатская награда как нельзя лучше соответствовала складу его характера.

Кожевников привязался к Звереву, и тот не оставался в долгу.

Ночью старший лейтенант вывел ударную группу за проволочные заграждения. Как зарницы, играли всполохи артиллерийских выстрелов. Звездное небо разрывали на лоскутья осветительные ракеты. Пока они медленно опускались, становилось светлым-светло, был виден каждый бугорок. Потом - снова темь. Противно повизгивая, проносились над головой мины и с резким хлюпаньем рвались позади.

Зверев нетерпеливо ждал сигнала саперов, делавших проходы в минных полях. Может, отправить посыльного поторопить их?

Метрах в ста, захлебываясь, застрочил пулемет. Тот самый, пожалуй, который он засек еще с вечера. Немецкий пулеметчик облюбовал местечко в башне нашего подбитого танка. Спокойно чувствовал себя за стальной броней, не предполагая, что остается ему жить на свете считанные минуты.

Стрелял пулеметчик наугад. Посвист пуль прекращался так же неожиданно, как и начинался.

– Проходы сделаны, товарищ старший лейтенант, - шепотом доложил связной от саперов.
– Маяки на месте,

– Приготовиться к атаке!
– передал Зверев командиру взвода Алексею Львову.

– Приготовиться к атаке!
– шепнул тот дальше.

Разведчики и автоматчики застыли в напряжении, кап бегуны на старте. Зверев, заложив два пальца в рот, тихонько свистнул. И бойцы, оторвавшись от земли, рванулись в темень.

Сержант Исаичев, вскочив в немецкую траншею, полоснул вдоль нее длинной очередью. Из темноты донесся истошный вопль. Не задерживаясь, вспрыгнул на брустверу, побежал ко второй траншее. Неотступно за сержантом двигались и бойцы отделения. Стреляли на ходу, кричали ура, хенде хох.

Бой длился с полчаса. Ударная группа продвинулась почти на полкилометра. Взвод Львова захватил подбитый танк. Исаичев гранатой прикончил сидевшего там пулеметчика. Пятерых фашистов наши бойцы взяли в плен.

Радостный Кожевников утром сообщил командиру дивизии о ночной вылазке. Усиленная рота добилась большего успеха, чем два наступавших днем батальона.

– Чему тут удивляться?
– заметил Симоняк.
– Еще Суворов говорил: быстрота и внезапность заменяют число, натиск и удар решают битву... Закрепляйтесь понадежнее. Автоматчикам и их командиру Звереву передайте мою благодарность.

Нельзя сказать, чтобы Николая Павловича очень уж обрадовал этот более чем скромный успех. Комдив рассчитывал на большее.

– Неважно у нас идут дела, Иван Ильич, - говорил он начальнику штаба. Обрати внимание на разведку. Языки нужны, до зарезу нужны, пока два других полка готовятся к наступлению.

Художника

дивизионной газеты Волкова Меньшов отыскал в редакционной машине. Тот приколачивал к деревяшке вырезанные из линолеума клише.

– Выручай, Борька !
– попросил начальник штаба.
– Нарисуй Гитлера во всей его красе. И размером покрупнее.

– Зачем?

– Потом объясню. Для боевых, в общем, целей...

Часа через полтора Волков прислал в штаб размалеванный фанерный лист. Меньшов показал его Репне. Тот громко хохотал, глядя на карикатуру...

Саперы выставили фанерный лист на нейтральной полосе - на виду у немцев. Меньшов и Репня с нетерпением ждали наступления темноты. Едва стало смеркаться, несколько наших бойцов залегли в засаду. Репня отправился с ними.

– Вернемся не с пустыми руками, - обещал од.

Фашисты, как он и предвидел, клюнули на приманку. Трое их поползли к фанерному листу и только схватились за него, как сработал сюрприз ханковских архимедов. Двух гитлеровцев убило наповал, а третьего, ошеломленного взрывом, саперы поволокли к себе.

Одного языка штаб дивизии получил. Пленный подтвердил, что позиции у Тосны и Ивановского по-прежнему обороняет полицейская дивизия.

Этих сведений оказалось недостаточно, и Симоняк сам направился в разведроту дивизии.

Тепло поздоровавшись с разведчиками, Симоняк сказал:

– Вашему генералу язык нужен. И взять его следует на другом берегу Тосны, в Ивановском. Должен же я знать, кто там сидит...

Спустя сутки поисковая группа перебралась на Ивановский пятачок - так именовался небольшой плацдарм в поселке, на правом берегу Тосны. Но первая вылазка не принесла удачи. Михаил Примак так легонько стукнул немецкого солдата, что тот испустил дух. Пришлось идти второй раз. Действовали осторожнее, тонко и деликатно, - докладывали генералу командир взвода Сидельнишв и комсорг Бровкин, - на пальчиках языка доставили в штаб.

От пленного узнали, что к месту боев немцы подтянули новые силы.

По распоряжению Трусова усилили разведку и артиллеристы. Командиры дивизионов майор Литвинов и капитан Сыроедов переправились на Ивановский пятачок. Его захватил полк, который по фамилии командира называли клюкановским. Держались клюкановцы стойко, случалось, что за день отбивали по десять и более контратак, не раз вызывали в критические минуты артиллерийский огонь на себя.

Командир полка Александр Иванович Клюканов и военком Лев Савулькин встретили ханковцев радушно, если не сказать с распростертыми объятиями.

– В нашем полку прибыло, - улыбался Клюканов.

– Скоро и еще прибавится, - отозвался Иосиф Литвинов.

Клюканов и Савулькин поделились с артиллеристами сведениями о противнике, его огневой системе. Командиры дивизионов и опытные артиллерийские разведчики комсомольцы Александр Панчайкин и Яков Москалев заняли наблюдательные пункты. Рации связывали их с огневыми позициями артиллерийского полка, которые находились напротив, за Невой. В любую минуту они могли вызвать своего командира Морозова.