Генерал Карбышев
Шрифт:
Да и грудь этого офицера была разукрашена необычайно. Ордена Владимира, Анны, Станислава, все с мечами и бантами. Левее их располагались три медали…
Ростом он был ниже многих других офицеров. Волосы черные, коротко стриженные, зачесанные кверху. Маленькие усы, закрученные на концах. На смуглом лице — следы оспы. По своему сложению он был худощав, строен и подтянут.
Говорил он тихо, не повышая голоса, быстрым говорком, отрывистыми фразами, уснащая их афоризмами и острыми словечками. Привлекший наше внимание офицер оказался Дмитрием Михайловичем
Экзамены в академии начались 20 августа 1908 года. Сдавать их предстояло по 23 предметам в течение одного месяца. Абитуриент отвечал перед комиссией по вынутому им билету. Если не смог дать удовлетворительных ответов, ему предоставлялось право взять второй билет и отвечать на него уже в присутствии инспектора класса полковника Зубарева.
Офицерам, не ответившим и на второй билет, полковник крепко жал руки и желал удачи на будущий год.
С первых же дней многие офицеры удостоились крепкого рукопожатия инспектора.
Дмитрий Карбышев был тщательно подготовлен. Как сейчас вижу его небольшую стройную фигуру у классной доски. Слегка наклоненная голова, серьезное лицо. Он спокойно и уверенно отвечал на вопросы билета, чуть помахивал утвердительно в такт своим словам правой рукой, в которой держал мелок“».
Кандидат военных наук полковник П. И. Бирюков разыскал документы, подтверждающие воспоминания В. М. Догадина.
За 25 дней Дмитрий Михайлович сдал 23 вступительных экзамена. Его знания были оценены: по алгебре, геометрии, тригонометрии — 10 баллов, дифференциальному исчислению — 9, аналитической геометрии, военным сообщениям, долговременной фортификации — и, полевой фортификации и минному искусству — 11,3, статике сооружений — 11,5, атаке и обороне крепостей и истории осад — 12 баллов.
Все это были так называемые главные дисциплины. Но и другие предметы Карбышев знал не хуже. Он получил высшую оценку по тактике, топографии, физике, химии и по требуемым трем видам черчения — фортификационному, топографическому, архитектурному — по 12 баллов. По артиллерии и строительному искусству — 11, русскому языку — 11, французскому — 9, немецкому — 8. Средняя оценка по всем дисциплинам составила у штабс-капитана Карбышева 10,92 балла. Его зачислили в списки принятых в академию первым.
Учеба в академии была рассчитана на три года — младший и старший классы и дополнительный курс. Последний предназначался для подготовки офицеров корпуса военных инженеров.
Чтобы получить право быть оставленным на дополнительный курс, слушатель должен был при двенадцатибалльной
«В младшем классе, — вспоминает В. М. Догадин, — изучались преимущественно теоретические дисциплины и было очень мало проектов. Лекции занимали ежедневно по четыре часа.
Классные комнаты находились на втором этаже Михайловского замка, со входом из спального зала.
Между классами — комната дежурного штабс-офицера, заведующего слушателями. Они называли его в шутку „классной дамой“.
Практические занятия по химии проходили на третьем этаже в специально оборудованной химической лаборатории.
Столы в классах стояли в три ряда. Дмитрий Карбышев занял место в первом ряду посредине класса.
Мы были разобщены и не знали друг друга: все приехали из разных частей, вместе встречались только на лекциях, а жили на разных квартирах частных домов.
Зато после весенних экзаменов, на практике по геодезии, проводившейся в районе Парголово — Белоостров, к северу от Петербурга, мы несколько сблизились — все офицеры жили во время съемок в деревне Юкки.
Жизнь у нас была напряженной и трудной. За один месяц каждому предстояло выполнить большой объем мензуальной, глазомерной, инженерной и геодезической съемок.
И вот здесь-то всех поразил Карбышев. Он обладал особым умением выполнять чертежи, артистически работал чертежным перышком.
В то время как мы, наводили на план горизонтали очень осторожно специальным кривым рейсфедером, вращающимся по оси, Дмитрий Михайлович обходился обыкновенным чертежным пером. В его руке оно оживало и безошибочно бегало по листу ватмана.
В ответ на наше единодушное восхищение он только заметил:
— Что ж тут удивительного? Ведь я около года зарабатывал себе на хлеб этим делом.
Но он нам тогда не сказал, почему это так случилось. А мы, конечно, не стали его расспрашивать.
В программе старшего класса академии также главенствовали теоретические предметы. Проектированием мы занимались только по строительному делу и по сводам.
И вот при составлении проекта свода Карбышев опять выделился из общей среды, показал удивительную работоспособность и склонность к детализации. Да еще вдумчивую обстоятельность при решении технической задачи.
Я навсегда запомнил тот день, когда мы принесли профессору показывать чертежи сводов. У каждого из нас проект занимал половину ватманского листа, не больше, а то и меньше.
Карбышев подготовил столько вариантов свода, что чертежи его едва поместились на двух ватманских листах. Если бы мы не готовили этот проект одновременно, я бы никогда не поверил тому, что можно одному человеку столько успеть за одну ночь.
Всех поразила такая работоспособность. А он в ответ на наше изумление тихонько посмеивался и бросал в наш адрес в равной мере острые и добродушные реплики.
Готовность Карбышева выполнять задания педагогов тщательно, обстоятельно и быстро была исключительной.