Чтение онлайн

Песок быстро остыл, вначале приятно холодил разгоряченное за долгий жаркий день тело, но вскоре Андрей замерз и, чтобы сэкономить тепло, свернулся калачиком. А вспоминая из прочитанного в детстве наставления о выживании индейцев племени апачи, разогревал свои мышцы, то напрягая их, то расслабляя. Для себя он все решил: действовать нужно сейчас, сегодня, не откладывая в долгий ящик, пока он чувствует для этого достаточно сил.

Прошел час или около того, по прикидкам Веретенникова, бедуины должны были к этому времени крепко уснуть. Значит, пора. Пленник поднялся с холодного песка. Его индейская зарядка не

прошла даром – мышцы были разогреты, и молодой человек чувствовал себя сильным и ловким хищником на охоте. Главное – подобраться поближе, потом в прыжке удар в основание черепа, вырвать автомат и не смалодушничать. Все абреки окажутся на расстоянии вытянутой руки, промахнуться невозможно.

Пригибаясь, он сделал несколько небольших шагов в сторону спящих. Под его ногами ничего не зашуршало, не хрустнула ни одна песчинка, только тяжелый замок ударился о металлические полосы ошейника, издав громкий и пронзительный звук, показавшийся пленнику погребальным набатом. Следом к этому звуку присоединился лязг оружия. Но ни один бедуин не сдвинулся с места, только из-под их плащей ощетинились короткие стволы американских штурмовых карабинов.

Полная луна, застывшая на небосводе, зловеще поблескивала на цилиндрах пламегасителей. Теперь все встало на свои места. Андрей понял, что видимая беспечность кочевников – не что иное, как ловушка для простаков. И счастье пленника, что его заметили так быстро. «В противном случае дырок наделали бы, как в некогда любимом мной швейцарском сыре», – упав плашмя на живот и отползая к своему месту, подумал Андрей. Подтянув колени к животу, он заставил себя уснуть.

Сон его, на удивление, был глубоким и без сновидений, даже ночной холод не мешал. Зато пробуждение оказалось довольно болезненным – от грубого толчка носком бедуинского сапога под ребра. Пленник открыл глаза и увидел над собой того самого кочевника, позади которого на лошади он совершил путешествие от берега моря к сердцу пустыни. Бедуин жестом показал пленнику, чтобы тот вставал.

С утра их кормить не стали, сунули в руки лишь плошку с водой, которая остыла за ночь и сейчас пленнику показалась слаще родниковой…

– Разрешите, Андрей Андреевич…

В кабинет Журавлева вошел генерал-лейтенант Крутов. Появление преемника в конце рабочего дня не могло быть случайным.

– Конечно, – устало улыбнулся генерал-полковник. – Проходите, присаживайтесь, Родион Андреевич. Что-то по службе?

– Именно по службе, – скупо ответил Крутов.

– Я весь внимание, – кивнул Журавлев. Его лицо внешне не изменилось, но Родион как профессионал с ходу отметил: у хозяина кабинета напряглись веки в ожидании, что же привело к нему преемника.

– Андрей Андреевич, вы сегодня подали в аналитический отдел заявку на возможное досье на аравийского шейха Салеха Фейсала Аль-Кадиба. – Крутов не стал ходить вокруг да около, сразу взял «быка за рога». Они достаточно долго и хорошо знали друг друга, чтобы юлить.

– Так точно, – ответил Журавлев. – А что, такого досье нет в наших анналах?

– Ну почему же, досье есть. Причем полное. С этим и связан мой визит.

– Что-то не так?

– Это я и хочу выяснить. Четыре дня назад в Каире произошла перестрелка – вернее сказать,

небольшое, но кровопролитное сражение. По мнению наших экспертов, это напоминало классическую операцию, проводимую спецназом. С основной командой и прикрывающими их группами, автоматчиками, снайпером. Вмешавшаяся в эту разборку полиция смогла захватить только трупы. Ну и, естественно, дело выдали за успешную борьбу с происками мирового терроризма.

– Я слышал об этом инциденте, – не стал отрицать свою осведомленность Андрей Андреевич.

– Это еще не все. За две недели до означенных событий в глубинах нашего департамента произошли кое-какие изменения. Двое диверсантов из отдельного офицерского отряда получили неожиданный отпуск и вылетели на Кипр.

– После северных неудобств и лишений неплохо отдохнуть на фешенебельном курорте, – подвинув к себе пачку сигарет, проговорил Журавлев.

– Все вроде бы логично, – согласился Крутов, – только на месте их встретили наши агенты, передали документы греческих поданных, и оба диверсанта отбыли в Каир.

Андрей Андреевич промолчал, нарочито медленно прикуривая и выпуская кольца дыма. Он давал собеседнику время выложить все, что тот «накопал», что накипело.

– Одновременно с этими головорезами из Питера вылетели в столицу Египта два наших оперативника, прежде находившиеся «под прикрытием». В самом Каире в то же время был активирован находящийся на консервации марш-агент, в свое время переданный нашему «Комитету» СВР. Потом стало известно, что с арсеналом ушла партия спецвооружения и оборудования, причем ушла по дипломатическим каналам опять же в Египет.

«Железная у тебя хватка, Родион Андреевич», – дымя сигаретой, размышлял о своем преемнике генерал-полковник. Впрочем, ничего удивительного в этом не было – он сам с нуля создавал «Комитет информации», разработал лично систему информированности главы «Комитета», причем с дублирующими друг друга источниками. Вопрос этот рано или поздно был бы задан, только Журавлев не ожидал, что это произойдет так быстро. Хотя если бы не перестрелка возле виллы посредника…

– Вроде бы разрозненные факты, но в сумме они навели меня на определенные размышления, – монотонно продолжал Крутов.

Журавлев равнодушно курил. «Ты еще не знаешь о неучтенном финансировании и моем личном резерве, Олеге Донцове и Султане Дадышеве».

– С этим вопросом я обратился к начальнику собственной безопасности генералу Зимогляду. Тем более перед отъездом оперативников он встречался с ними в Петербурге.

– И что?

– Ничего. Просто проигнорировал мой вопрос и тут же в моем присутствии накатал рапорт на увольнение в запас, – Крутов нервным движением раскрыл папку, которую держал в руках, и выложил на стол лист бумаги, исписанный от руки корявыми строчками.

– Офицеров такого уровня в отставку даже после увольнения не отпускают, они, как бронепоезда, остаются на запасном пути, чтобы при необходимости их можно было бросить в бой.

– Это всего лишь красивый художественный эпитет, а меня интересует конкретика. Очень хотелось бы знать, что происходит у меня под носом.

На памяти Журавлева такое происходило впервые, чтобы обычно невозмутимый и хладнокровный Крутов, которого между собой подчиненные называли Стальным Родионом (по типу Железного Феликса), терял терпение.