Чтение онлайн

Сыщику приходится довольно часто пользоваться регистрационным бюро. В бытность свою помощником Бонд я протоптал сюда широкую тропу и, должен сказать, провел немало приятных часов, заснув под зеленой лампой на столе в справочном зале! Не то чтобы я засыпал специально — просто обстановка располагает.

Доступ в это святилище («Скуки», — добавляет Прохор, и, говоря по совести, он прав! Но нет в мире совершенства) может получить кто угодно. Если вы полный или неполный гражданин города, то для вас бесплатно — достаточно показать удостоверение на пропускном пункте архива, где царят, по-моему, совершенно одинаковые тетушки. Они все люди, но тоже напоминают мне сов своими

круглыми очками на цепочках, которые покачиваются, как брыли.

В тот день после беседы с Еленой это сходство казалось мне особенно сильным и вызывало умиление.

Как всегда, наши с камердинером документы не вызвали никаких нареканий: нас пропустили без проблем. Новенькая сотрудница даже попыталась продемонстрировать мне, как пользоваться картотекой, но я вежливо отказался. Мне и так было ясно, где найти сведения обо всех недавних договорах по городскому благоустройству.

Разумеется, полные копии договоров тут не содержались — для этого не хватило бы даже самого огромного хранилища. Но для наших целей было вполне достаточно и кратких описаний контрактов. Там указаны уникальные номера каждого кумпанства, а уж по тем легко найти краткие уставные документы, где, разумеется, указаны и собственники.

Копаясь во всем этом, я особых сложностей не предвидел… Как выяснилось, рано! Во-первых, обнаружилось, что большинство подрядчиков, выполнявших ремонтные работы, принадлежали каким-то третьим кумпанствам, а те — еще другим кумпанствам, причем часто на правах совместной собственности. Увы, даже работа с Бонд не подготовила меня к должности бухгалтера!

(Тут-то я и порадовался, что не пошел по стопам деда, одновременно пожалев, что так мало от него перенял).

А тут еще Прохор наотрез отказался мне помогать, заявив, что его обязанности как слуги заканчиваются на том, что он принес меня сюда, а потом отнесет обратно. «Могу еще снабдить вас водичкой или молоком, — безжалостно добавил этот подлец, — или шерсть вычесать прямо здесь. Не хотите? Ну а я не хочу копаться в пыльных документах, хозяин! В прошлый раз вы меня вынудили это делать, так у меня неделю аллергия не стихала!»

Тут Прохор преувеличивал: от силы три дня. Мне же из-за него пришлось лапами переворачивать многочисленные неприспособленные для этого страницы. Увы, подобная канцелярия редко печатается на хорошей, плотной бумаге.

Занимаясь всем этим, я размышлял об Елене. Почему она не хотела предъявлять на входе свое удостоверение личности? Шпионские игрища такого рода не делали ей чести.

С другой стороны, что мне в ту пору было известно о работе депутата Городского собрания? Ровным счетом ничего — и я отдавал себе в этом отчет. Поэтому я просто сказал себе, что не знаю всех мотивов Елены, не знаю, может ли повредить ее отцу тот факт, что дочь раскапывала в Торговой палате сведения о коммерческих сделках, где отец выступал представителем заказчика… В общем, нашел множество доводов. Мы всегда готовы оправдать того, кто нам симпатичен.

А самой вероятной причиной было то, решил я после нескольких часов, что она попросту свалила на меня самую скучную и неблагодарную работу.

За окнами между тем удлинняющийся февральский день перевалил за полдень. Бьющие в окна косые солнечные лучи так и приглашали вздремнуть. Однако я крепился. Мне хотелось закончить свое небольшое расследование уже сегодня, тем самым доказав Елене, что я ничуть не хвастался.

И… мне, кажется, все же удалось выйти на кумпанство под названием «Хвост и лапы», которое, если я все понял правильно, в основном и управляло этими многочисленными подрядными организациями.

Однако,

когда я открыл список фамилий учредителей, мне показалось, что я все-таки задремал на столе. Пришлось даже потрясти головой, отгоняя впечатление полной нереальности происходящего.

Но список фамилий не изменился. Поразительно.

…Двенадцать или тринадцать лет назад портовые склады еще не представляли собой настолько злачного места, как теперь. Огромный пожар еще не отбушевал, превратив часть их в рассадник преступности и удобное место для мокрых дел. (Кстати говоря, если вы считаете, что дело, которое я описываю, имеет какое-то отношение к пожару, то должен вас разочаровать — и рад бы завершить повествование эффектным аккордом, но увы: поджог случился годом позже, в результате официальной облавы ЦГУП, в результате которой полетели головы, а мой друг Пастухов, наоборот, получил вне очереди должность старшего инспектора.)

Однако уже тогда эти склады считались местом неспокойным, полным, как выражалась Бонд, «криминогенной активности» (фраза, которую она калькировала с условно родного ей галлийского языка — они с матерью переехали в Необходимск, когда Вильгельмине было лет семь). Здесь проворачивались разного рода подозрительные дела, контрабанду принимали и перепродавали, даже особенно не скрываясь; а между складами и лабазами помещались трактиры, где можно было нанять людей для мокрого дела, и хибары, где обитало самое дно человеческое — нищие, эмигранты, пьяницы-матросы, оставшиеся без найма… Хуже, чем Оловянный конец с его заводскими общежитиями!

В общем, трущобы эти стоило бы почистить еще в прошлом веке, однако у городских властей все не доходили до них руки. Сейчас там значительно чище: во многом помог пожар. Чего стоит один-два припрятанных трупа в месяц по сравнению с постоянными миазмами преступлений, растекающимися по всему городу!

Не знаю, стоит ли ждать еще одного такого выгорания, чтобы наш глубокоуважаемый магистрат наконец-то озаботился остатками этого вертепа, или ход прогресса все же сметет его сам по себе… Но я отвлекся.

Итак, на склады я явился для разнообразия своими ногами, без Прохора, но с Пастуховым. Мой верный камердинер не сопровождал меня потому, что в этой среде его легко могли узнать. Мне вовсе не нужна была поножовщина там, где ее легко избежать!

А Пастухов я взял — пригласил — потому, что идти в портовые склады в одиночку было бы откровенной глупостью. Мне, конечно, случалось совершать свою долю безрассудств, но обычно они происходили внезапно, под влиянием момента. Безрассудства, на обдумывание и планирование которых ушло больше суток — это не в характере Мурчалова!

Пастухов, едва выспавшийся после очередного ночного дежурства, оглушительно зевал, хотя день уже клонился к закату, так что теоретически время придавить подушку у него было. Я же держался, стараясь не копировать зевоту — хороши бы мы были, провоцируя друг друга.

Поскольку пришлось обходиться без Прохора, а день выдался более холодным, чем накануне, я изменил своим принципам и надел на лапы подобие сапог (разумеется, оставляющих когти открытыми), а сам завернулся в специальный теплый тулуп с такими застежками, чтобы их — теоретически! — можно было закрепить без посторонней помощи. Сразу скажу, что реклама здесь врала: возможность эта осталась только теоретической, снимать и надевать эту красоту мне всегда помогал Прохор или другой генмод. Собственно, еще одна причина, почему я не люблю одежду для генмодов.