Чтение онлайн

Не знаю, почему я сразу подумала об Эльдаре? Он наверняка и танцевать-то не умеет! И вообще скорее всего давно ушел со свадьбы…

Эльдар со свадьбы не ушел, вот что меня удивило. Но сидел у стены и читал какую-то книжку со странным крылатым летательным аппаратом на обложке — где и достал только! Должно быть, в библиотеке Орехова.

Когда я подошла и села рядом, он тут же закрыл книгу и сунул ее в карман.

— Как расследование? — спросил он

серьезным тоном. — Удалось арестовать мошенников?

— Одну, — сказала я. — Еще двоих ищут.

— Ясно. И кто сотрудничал с Юлией Макаровной?

(Разумеется, до того, как мы уехали на вокзал, Мурчалов успел объявить, кого следует винить во всей этой эпопее, и Эльдар все прекрасно слышал.)

Я начала было рассказывать, но обнаружила, что давлюсь слюной: еды мне так и не досталось. Взглядом я поискала столы с фуршетом, но ничего не нашла. В банкетном зале, откуда вынесли столы, чтобы преобразовать его в бальный, пахло духами, цветами и человеческим потом; в середине оставили место, чтобы несколько пар кружилось в вальсе.

Марина и Никифор действительно танцевали среди прочих пар и снова выглядели счастливыми, как утром. «Ну наконец-то», — подумала я. Слышала я, что свадьбы, да еще крупные и помпезные, редко бывают удачными, но, думаю, мало кто умудряется столкнуться с самым настоящим преступлением в первый же день супружества!

— Пойдем, — кивнул Эльдар и довольно невежливо схватил меня за локоть, поднимая.

— Куда? — нахмурилась я.

— Есть, — он удивленно посмотрел на меня. — Я попросил этого парня, Антона, накрыть нам в саду. Что-нибудь холодное, что тебя бы точно дождалось.

В крайней степени удивления я проследовала за Эльдаром в сад, затем — в беседку, смутно белевшую среди уже начинающих облетать кустов. Ночью сделалось прохладно, изо рта у меня вылетал пар, но пока холод меня не особенно беспокоил. Эльдара, похоже, тоже.

В беседке аппетитно пахло копченым мясом.

Пошарив под лавкой, Эльдар вытащил оттуда фонарь — электрический, но стилизованный под старинный, — и зажег его. А затем щелкнул еще выключателем на столбике беседки.

Вся она озарилась мерцающим желтым светом, и стал виден небольшой раскладной столик и несколько блюд, закрытых металлическими колпаками. Никаких приборов. Сняв один колпак, я поняла, почему: там лежала только такая еда, которую можно брать руками. Буженина, сыры, колбасы, тонко нарезанный окорок, какой-то рулет… И рядом стопка салфеток, придавленные серебряным пресс-папье.

— Налетай, — сообщил Эльдар, подхватывая с блюда сразу два ломтя копченого мяса. — Под тем колпаком еще всякий разный хлеб и выпечка. Но я лично не люблю.

— Зачем хлеб, когда есть мясо, — согласилась я.

На самом деле не совсем искренне: под настроение я люблю ватрушки, булочки и беляши. Но сейчас организм требовал иного.

Во имя всего святого, как же хорошо с человеком, который тебя понимает!

Хотя организовать романтический ужин в саду на чужой свадьбе — это, конечно, нужен совершенно особенный тип наглости! Или неумения считаться с условностями. Подозреваю, что в случае Эльдара Волкова,

конечно, второе. С другой стороны, не похоже, чтобы он сам относился к этому ужину как к романтическому. И замечательно.

Утолив первый голод, я оживилась и, оживленно жестикулируя, рассказала Эльдару все, что знала по этому делу. Эльдар только головой покачал.

— Знал я, что жадность сродни глупости, но чтобы настолько…

— Почему? — удивилась я. — План был умный.

— План, может, и ничего, а вот обворовывал Маккорман твоего Орехова зря. Мог бы еще долго честно зарабатывать.

— А вдруг там такие суммы, которые честно никак не поднять?

— Ну и зачем ему эти суммы? Ни семьи, ни детей.

— А по-твоему, только для семьи можно воровать? — с любопытством спросила я.

Волков пожал плечами.

— Не знаю. Но для детей, для жены — это хоть мне понятно. Если никак иначе не заработать. Чтобы в безопасности были. Чтобы ни в чем не нуждались.

Внезапно я ощутила резкий прилив нежности к этому парню. Вспомнила, что он-то остался без семьи в очень юном возрасте и приехал в Необходимск, вынужденный зарабатывать самостоятельно.

— Не рано тебе о жене и детях думать? — спросила я шутливым тоном, чтобы эту нежность замаскировать.

Эльдар пожал плечами.

— По нашим — нет. Я уже замечаю за собой в полнолуние… — он вдруг осекся.

Ого! Не стоит ли мне опасаться чувственной агрессии?..

Особой тревоги у меня эта мысль не вызвала, — я имела возможность убедиться на личном опыте, что Эльдар превосходно себя контролирует, даже и в волчьем обличье, — но на небо я машинально посмотрела. Луна в самом деле уже взошла, но полной еще не выглядела — так, половинка.

— Что в полнолуние? — спросила я с некоторым любопытством. — Пару ищешь?

Кажется, Волков покраснел: в свете электрических фонариков толком и не разберешь.

— Нору обустраиваю, — буркнул он. — Есть у нас такой инстинкт, когда нам кажется, что прямой опасности нет. Дмитрий Николаевич не нарадуется. Говорит, готовить особенно вкусно начинаю.

Я еле сдержала смешок, представив себе волка в переднике, хлопочущего по кухне. Но все-таки сдержала: не хватало еще обидеть Волкова! Парень он был самолюбивый.

Однако Эльдар только улыбнулся краем рта.

— Ничего, можешь смеяться. Я знаю, что забавно.

Надо же, да он и вправду вырос. Только взрослый мужчина может позволить другим — особенно женщинам — смеяться над собой.

За разговором я не заметила, как мы на двоих приговорили два блюда с нарезкой. Осталось только то, что с выпечкой. Сначала я подумала: неудобно вроде, только что сказала, что не особенно люблю хлеб… Но потом плюнула и все-таки взяла оттуда булочку с корицей.

Волков последовал моему примеру.

— Ты же сказал, что не любишь? — чуть удивилась я.

— Не наелся, — он пожал плечами. — Да и у Ореховых хлеб вкуснее. В городе когда пекут, в него часто всякие крошки добавляют и прочую гадость. То, что у вас тут в Необходимске продают, в Сарелии никто бы и в рот не взял. Этот тоже так себе, но хоть пристойный.