Гелэналли

Не хотите по-плохому, по-хорошему будет хуже.

Гелэналли

Ненавижу раннюю весну. Слякоть разъедает дороги, которые и без того далеки от совершенства. Кроме того, холод апрельского вечера находит лазы в теплой куртке, о которых я раньше и не подозревала.

Я с тоской оглядела окрестности и нетерпеливо поерзала в седле. Лошадь, уже пятнадцать

минут тащившаяся тяжелой поступью, ускорилась... Ровно на несколько шагов... И, посчитав это достаточным, снова перешла на черепашью скорость. Серость дня настолько подавляла своей безжизненностью, что торопить эту лентяйку у меня не было ни сил, ни желания. Тем более что доехать до Лависка мы успеем, даже если к трем шагам вперед добавим два шага назад!

Устав созерцать пегую гриву лошадки, я снова бросила расфокуссированный взгляд на дорогу. Там, среди луж и комьев грязи валялся всякий мусор, который выкидывался с повозок, проезжающих по тракту: вот тряпка, родной цвет которой было уже не различить за впитавшейся грязью; а это тыква, даже относительно целая, видимо появившаяся здесь совсем недавно; цепочка, по-видимому, золотая, наверное женская... и даже черепки какой-то домашней утвари...

Стоп.

Цепочка.

Золотая-я-я!

 - Ну-ка, подожди, Пега!
– я заставила лошадь сделать пару шагов назад и вытащила из-за голенища сапога метательный нож. Свесившись с седла, подцепила находку, которая осчастливила меня еще и кулончиком, облепленным комьями земли и снега. Пега, явно не желая больше стоять среди слякотного тракта, двинулась дальше... впрочем, скорость она-таки не добавила тоже. Дорогой я усиленно терла вдохновение ювелира о свою штанину. Находку хотелось рассмотреть, а штанам терять все-равно нечего.

Да и вообще, откровенно говоря, последний раз я мылась дня 4-ре назад. В приютивших меня деревнях ради меня любимой баню никто не топил. Спасибо хоть не гнали в грязную шею! Допускаю, что это скорее из чувства брезгливости к шее, нежели сострадания... Я прикинула степень своей неумытости по 10-ти бальной шкале и поняла, - шкала маловата... м-да.

Я просто физически ощущала на лице живописные разводы грязи. Черная коса колосилась до 'ниже спины', в смысле стояла колом. Этаким о-о-очень тяжелым колом. Хорошо, хоть не вверх, как дисциплинированный колосок в поле... Одежда могла поспорить с дорогой (и лицом) по количеству грязи (кстати, именно по этой причине кулон мне оттереть толком и не удалось). Под ногтями. ... В общем, то же самое, что и везде.

 Запрятав находку поближе к сердцу, я подтолкнула лошадь пятками. В конце концов, сколько можно мерзнуть на этой дороге!?

 Город встретил меня в лице хмурого полусонного стражника.

 - По какому делу?

 Дежурная фраза, что-то вроде 'здравствуйте уважаемая и далее по тексту...'.

– По нужному, - буркнула я, но, заметив его взгляд не обещающий грубиянам ничего хорошего, добавила.
– Проездом.

– Серебрушку.

– Чего!?
– сонливость махом слетела от такой обдираловки.
– Не многовато, любезный?

– За разговорчивость,- обрубил страж,- не хочешь, кукуй здесь до следующей смены.

 Куковать мне естественно не хотелось, но и такие деньги платить тоже, подумаешь нежность какая! Настроение у него видете-ли плохое!

 - А начальству

скажу?

 - Такую свинью никто слушать не станет, еще мне спасибо скажут. Бродяжек в городе и без тебя хватает!

 Мда, слушать не станут, и пинка дадут, по трепетно оберегаемому месту. Моему. Жаль.

 - Ну, дяяяденькааа, - заканючила я, - откуда у меня такие деньги, я ж деревенскаяяяя. Мамки нет, папки нет бабка одна...

 - Ладно уж, давай медак и вали пока я добрый.

 Я ловко сунула в его лапищу монетку и прошмыгнула мимо, пока правда добрый.

 Первый постоялый двор был мой, в смысле тащиться и искать что-то поблагоустроенней сил не было, поэтому я заехала в первый попавшийся.

 - Присмотри за лошадью, - еще один медяк полетел в ладошку подбежавшему пареньку.

 - Бут сделано!
– заверил он, и посмотрев на меня, с обидным сомнением добавил, - ...госпожа.

 С трудом перекинув ногу и неизящно скатившись с бока Пеги я поплелась в трактир, всерьез опасаясь остаться с ногами кавалериста на всю жизнь.

За стойкой, натирая и без того лоснящуюся поверхность, стоял трактирщик. Меня он не замечал в упор, пока я не выложила ему под нос серебро.

 - Комнату, ванну, обед. Сейчас.

 - Второй этаж, по коридору 4-я комната, - засуетился он, поворачивая свои телеса чтобы снять с гвоздика ключ.
– Обед через 20 минут, ванну сейчас. Что желаете на обед?

 - Самое лучшее, - мне уже было не до разговоров. Силы стремительно уходили по мере приближения к долгожданному отдыху и ванне.

 Я нашла свою комнату и открыла дверь. Сносно. Будем располагаться. Вещей у меня не было. Для их появления надо завтра сходить на ярмарку, но это будет завтра. А сейчас ВАННА!!! Мне уже принесли купальное корыто, и расторопная служанка заполняла его водой. Еле дождавшись ее ухода, я высвободилась из ломающейся от грязи одежды и залезла в воду, косу расплетала уже по ходу дела.

 Погруженное в горячую воду тело разве что не стонало от удовольствия. Волосы плавали на поверхности, затягивая половину бадьи черными водорослями. Шевелиться совершенно не хотелось, но как назло в голову пришел образ сегодняшней находки, а любопытство моя самая слабая черта. Стараясь сильно не вылазить из воды, я потянулась за курткой, до свисающего со стула рукава не хватало каких-то несчастных сантиметров. Видя это дело, пришлось пожертвовать удовольствием и приподняться над бадьей. Куртка медленно поползла ко мне, не имея возможности сопротивляться настоятельно тянущим ее пальцам. Ванна угрожающе наклонилась, и мне пришлось быстро выбирать между курткой и сохранностью воды в емкости. Победило последнее. Куртка плюхнулась на пол в полутора метрах от меня. Как ни крути, а придется подыматься.

Скоро золотая вещица оказалась в моих загребущих ручках. После непродолжительного отмачивания в воде я, наконец, смогла ее рассмотреть. Цепь была плотного плетения и скорее напоминала шнурок, а подвеска оказалась каплевидной формы, правда не золотой, а с какого-то прозрачно - голубого камня. В камнях я не разбиралась и соответственно не могла даже прикинуть стоимость этого произведения. Что несказанно огорчало. Участь женской безделушки была решена еще на тракте. У меня таяли деньги с катастрофичной скоростью, тем более что поход на ярмарку окончательно подорвет мое и без того незавидное денежное состояние.